Артемис Фаул. Код Вечности

— Красиво у тебя тут, – с издевкой произнес Мокасин. – Плесень и мокрицы. Мне нравится.
Мульч нежно погладил зеленую полоску на стене.
— Когда я сюда переехал, плесень была закрыта обоями. Просто поразительно, некоторые люди абсолютно лишены чувства прекрасного!

Иногда Спиро тосковал по тем временам, когда слишком назойливого работника можно было просто вышвырнуть из окна и решить проблему. А сейчас человек, пока летел до земли, успевал позвонить своему адвокату.

Само собой разумеется, его рост сразу привлекал внимание - если прохожий вдруг решал посмотреть себе под ноги, - но Мульч быстро понял, что на самом деле люди всегда найдут причины не доверять ближнему своему. Рост, вес, цвет кожи, религия... Отличаться от окружающих было куда выгоднее.

Их дружба не должна была кончиться вот так. Почему-то Артемису всегда представлялось, что они умрут одновременно, оказавшись перед лицом непреодолимых препятствий, в каком-нибудь экзотическом месте. У жерла вновь проснувшегося Везувия, например, или на берегу великого Ганга...

В этом все вершки: их больше беспокоит прошлое, чем настоящее.

Иногда, чтобы выиграть сражение, нужно отступить.

Все умники просто обожают демонстрировать свое превосходство.

Оттачивать на Мокасине сарказм было бесполезно. Он всегда думал, что сарказм – это такой вид горчицы.

— После выполнения работы каждый раз я наношу новую татуировку.
— Ага, — догадался Мульч. — Стало быть, покрасил кухню и бегом делать татуировку?

- Как же ты дотянешься до тормоза? - наконец поинтересовалась она.

• До тормоза? - рассмеялся Мульч. - А зачем мне тормоз? Я ведь не экзамен собираюсь сдавать.

Элфи заняла место за столом капитанов вместе с Трубой Келпом.
— Шкряб в порядке? - тихонько спросил он.
— Повредил палец.
Труба закатил глаза.
— Значит, следует ждать очередную жалобу...

Одуревшие от власти и страдающие манией величия тираны очень не любят, когда кому-то становятся известны их грязные секреты.

Телохранитель внимательно посмотрел на неё, однако, судя по упёршимся в кончик носа глазам, старушку сейчас ничего не интересовало.

В этом все вершки: их больше волнует прошлое, чем настоящее.