Он смотрел на ее обширную грудь, как некормленый младенец.

Если единственное желание оппозиции стать властью, то пусть остается, где сидит.

Политик, теряющий власть, глупеет на глазах.

Чем чаще думаешь о вечном покое, тем больше хочется бурь.

СТРОЕВ. Погоди! Чего ты хочешь?
МИХАИЛ. Справедливости.
СТРОЕВ. Где я тебе ее возьму? Государство чем справедливее, тем слабее. А у нас геополитических врагов – как у вас тараканов.

Кстати, именно с Горбачёва началась прекраснодушная активность при отсутствии понимания своих действий. Хотя некоторые герои в романе «Любовь в эпоху перемен» считают, что тайный-то план был: люди проникли во властную элиту и выполнили свою миссию – развалили огромную страну, векового оппонента Западной цивилизации. Злонамеренность порой маскируют под дураковатость.

Первого ребенка рожают от любви или по глупости. Последнего – потому что скоро климакс.

У Романова был скипетр. У Медведева – твиттер.

Если власть не обопрется на русских, она обопрется на бездну.

«Ты меня любишь?» – спросила она, мечтая о кольце с бриллиантом. «Безумно!» – ответил он, тоскуя о свежем пенистом пиве.

Люди сошли с ума: мечутся по планете туда-сюда. Скоро на могилах рядом с датами жизни будут еще писать: кто сколько миль налетал.

В ее глазах светилась теплая память о постельном сотрудничестве.

Людям часто кажется, будто судьба не додала им счастья, как курортный врач – процедур.

Бог наказывает асимметрично.

Жизнь как повод к размышлению.

Он страдал патологической скромностью, и потому в гостях пил водку, не закусывая.

Он позволял себе женщин, как диабетик варенье.

Писатель всегда хочет свободы больше той, которая необходима обществу.

У нас так: если зима ранняя, ее зовут неожиданной, а если зима поздняя – ее называют внезапной.

Наше правительство напоминает мне Змея Горыныча: голов много, а желудок один.