В паутине СД. Мемуары

Профессора математики установили с помощью сложных формул систему нумерации английских банкнот. Выпускаемые нами денежные знаки всегда опережали нумерацию английского банка на 100-200 номеров. Эти фальшивые денежные знаки были изготовлены настолько тщательно, что ни один самый внимательный кассир не мог обнаружить подделки.

Был разработан план, в соответствии с которым на территорию Англии с самолетов должны были быть оброшены целые тонны фальшивых денег. Страна была бы наводнена ими. Можно себе представить, к чему бы это привело. Правительство вынуждено было бы изъять из обращения все денежные знаки, выпущенные государственным казначейством, что, помимо огромных расходов, вызвало бы еще и огромную перегрузку административного аппарата.

Гитлер полагает, что, хотя Франко и отказывает нам в активной помощи, мы полностью господствуем на материке, что по крайней мере на полтора года исключает какие-либо попытки военного вторжения со стороны западных союзников.

Этот факт имеет огромное значение: в нашем распоряжении полтора года. По мнению фюрера, мы можем сейчас напасть на СССР без всякого риска ввязаться в войну на два фронта.

Но если мы не используем этот шанс, нам надо ожидать вторжения с Запада, причем к тому времени СССР уже так окрепнет, что мы не сможем себя защитить, если она на нас нападет.

Подготовка русских к войне проводится в таких масштабах, что в любой момент Сталин сможет нейтрализовать наши действия в Африке и на Западе. А это означает, что он сможет предупредить все акции, которые запланированы нами против него. Так что время для решительных шагов настало.

СССР должен быть завоёван до открытия второго фронта. Но Германия должна полагаться исключительно на свои собственные ресурсы.

Фюрер уверен, что англичане со своими мелкими душонками лавочников слишком близоруки, чтобы заметить опасность со стороны СССР. Претензии СССР к Финляндии, Болгарии и Румынии, а также последние политические события в Югославии показывают, что большевики скоро окончательно раскроют свои карты.

Другими словами, можно сказать, что Сталин в скором времени будет готов начать войну против нас.

Так как нашей общей мечтой является защита новой Европы, то конфликт с СССР неизбежен. Конфликт с СССР рано или поздно, но должен произойти. Поэтому лучше предотвратить опасность именно теперь, когда мы еще можем быть уверены в своих силах. Генеральный штаб в этом полностью убежден.

По мнению генштаба, в то время как войска противника будут только готовиться к боевым действиям, наши войска уже будут их громить на их же территории.

Внезапность имеет исключительное значение, благодаря ей кампания должна успешно закончиться по крайней мере к Рождеству 1941г.

Последующие события, неудача германских армий в развитии своего огромного успеха на традиционных полях сражений во Фландрии и Франции находят свое конечное объяснение в личности Адольфа Гитлера. Зарубежные обозреватели объясняют это тем, что в тот момент нервы Гитлера сдали и что у него не хватило мужества сделать смелый шаг, который принес бы определенный успех: атаковать англо-французские силы под Дюнкерком с запада. Даже в германском генеральном штабе находились люди, которые разделяли это мнение. Но настоящая причина заключалась в том, что Гитлер считал французов вымирающей нацией, а англичан братским народом, родственным германскому, который поэтому достоин сохранения. Великобритания должна была в конце концов одуматься и присоединиться к Германии. Верно, что Гитлер отдал приказ о подготовке к вторжению в Англию, но по причине этих своих скрытых настроений и озабоченности он действовал очень нерешительно.

Когда Гитлер решил оккупировать Данию и Норвегию, он не знал о проекте решения, принятого Союзным Верхов ным Советом 28 марта 1940 года. Этим решением предусматривалось создание минных полей вдоль берегов Норвегии, Дании и Швеции, несмотря на тот факт, что тем самым нарушался нейтралитет указанных государств. Если бы Гитлер знал об этом, он не затратил бы столько времени на объяснения и оправдания по поводу их оккупации.

Но полный текст решения союзников мы получили лишь несколько дней спустя, когда одному из моих агентов удалось добраться до личного коммутатора Поля Рейно. Этот проект решения предусматривал также возможность бомбардировки русских нефтепромыслов на Кавказе и принятие мер к недопущению использования Германией румынской нефти.

- Сегодня вечером, как раз после речи фюрера в пивном пoгребке на него было произведено покушение! Взорвалась бомба. К счастью, он вышел оттуда за несколько минут до взрыва. Было убито несколько старых членов партии и причинен значительный ущерб зданию. Теперь очевидно, что за всем этим стоит английская секретная служба. Теперь он говорит - и это приказ, - что когда вы завтра встретитесь с английскими агентами, вы должны их немедленно арестовать и доставить в Германию. Возможно, это будет означать нарушение голландской границы, но фюрер говорит, что это неважно. Отряд СС, посланный для вашей защиты, должен по мочь вам выполнить задание. Вы все поняли?

- Да, рейхсфюрер.

Как свидетельствуют изученные мною документы, первые контакты с Красной Армией — после того, как 16 апреля 1922 года в Рапалло был подписан договор между Германией и Россией — были установлены в 1923 году под руководством тогдашнего министра обороны Гесслера и продолжены генерал-полковником Сектом. При помощи этих связей германское командование хотело предоставить немецким офицерам сухопутных войск, насчитывавших всего сто тысяч человек, возможность научиться на русских полигонах владеть современными видами оружия (самолетами и танками), которые по Версальскому договору рейхсверу запрещалось иметь. В свою очередь, немецкий генеральный штаб знакомил русскую армию со своим опытом в области тактики и стратегии. Позднее сотрудничество распространилось и на вооружения, в результате чего немцы, в обмен на патенты, которые они предоставили в распоряжение Красной Армии, получили разрешение на строительство авиационных и прочих оборонных заводов на территории России. Так, например, фирма «Юнкерс» основала свои филиалы в Филях и в Самаре. Рейхсвер создал тогда «Общество развития промышленных предприятий», через которое все военные заводы получали дотацию государства. Это нелегальное вооружение Германии в России шло рука об руку с формированием так называемого «Черного рейхсвера» в Германии.

В 1941-1942 годах значительная часть усилий моей службы была направлена на то, чтобы вывести из строя информаторов-предателей в Италии. До самой капитуляции африканского корпуса (май 1943 г.) не было ни одного немецкого танкера, корабля для транспортировки войск или транспортного самолета, о движении которого не стало бы известно западным союзникам. Это точно установленный факт. В интересах германских солдат было бы гораздо лучше, если бы абвер честно выполнял возложенные на него задачи в области контрразведки.

Гитлер настаивает на скорейшем создании хорошо спланированной системы информации - такой системы, которой могло бы позавидовать даже НКВД: надежной, беспощадной и работающей круглосуточно, так, чтобы никто - никакой лидер, подобный Сталину, - не мог бы возвыситься, прикрываясь флагом подпольного движения, ни в какой части России. Такую личность, если она когда-либо появится, надлежит своевременно распознать и уничтожить. Он считает, что в своей массе русский народ не представляет никакой опасности. Он опасен только потому, что заключает в себе силу, позволяющую создавать и развивать возможности, заложенные в характере таких личностей.

Сколько бы сообщений секретной службы, говоривших об обратном, Гитлер ни получал, он отказывался оставить мысль о том, что, начиная с 1920 года, Сталин проводил систематическую политику смешивания всех расовых компонентов в Советском Союзе.

В связи с этим мне вспоминается один разговор с Гиммлером. Это было в 1942 году, и я только что доложил о наших попытках начать переговоры о мире между Японией и Китаем. Мы оба стояли возле огромного глобуса. Гиммлер взмахнул рукой над всем пространством русского континента, затем указал на крошечную Германию и сказал:

- Если мы проиграем на этот раз, то спасения уже не будет.

После этого, повернув глобус, он провел рукой через весь Китай и добавил:

- А что случилось бы, если в один прекрасный день Россия соединилась бы с Китаем? Я могу только повторить то, что на днях сказал фюрер по этому поводу: «Боже, покарай Англию!»

- Мое впечатление, - ответил я, - таково, что Англия будет вести войну так же безжалостно и беспощадно, как и все другие войны, в которых она участвовала: что даже если нам удастся оккупировать Британские острова, правительство и руководящие деятели будут продолжать вести войну из Канады. Это будет борьба не на жизнь, а на смерть между братьями - а Сталин будет смотреть и посмеиваться.

В этот момент Гиммлер так яростно пнул меня под столом ногой, что я замолчал. Гейдрих буквально ел меня глазами через стол. Но я не понимал, почему я не могу говорить свободно, пусть даже с Гитлером. И, словно по наущению дьявола, не удержавшись, я добавил:

- Не знаю, мой фюрер, действительно ли нам необходимо было менять политику в отношении Англии после соглашения в Годесберге.

Теперь уж все сидящие за столом начали переглядываться, приведенные в ужас моей дерзостью. Гейдрих побледнел до корней волос, Гиммлер в смятении уставился перед собой в стол, нервно катая хлебный шарик.

Гитлер уставился на меня неподвижным взглядом. Но я спокойно смотрел ему в глаза. Довольно долго он не говорил ничего. Пауза казалась нескончаемой. Наконец он произнес:

- Надеюсь, вы понимаете, что необходимо рассматривать положение Германии в целом. Сначала я хотел работать с Англией. Но Англия неоднократно отвергала меня. Верно, ничего нет хуже семейной ссоры, а англичане в расовом отношении имеют с нами известное родство. Все это так, и в этом вы, возможно, правы. Жаль, что нам приходится схватиться в этой смертельной борьбе, в то время как наши действительные враги на Востоке сидят спокойно и ожидают, пока Европа обессилит. Вот почему я не хочу уничтожать Англию и никогда этого не сделаю, но их нужно заставить понять, и Черчилля в том числе, что Германия тоже имеет право жить. И я буду воевать с Англией до тех пор, пока не собью с неё спесь. Настанет время, когда они будут готовы заключить с нами соглашение. Вот моя действительная цель. Вы понимаете это?

- Да, мой фюрер, - отвечал я.

Я сразу понял что осуществить план будет далеко не просто. Местность не благоприятствовала проведению такой операции, не говоря о том, что вряд ли было возможно осуществить операцию без стрельбы; если же стрельба начнется, никто не может сказать, чем она кончится. Наше преимущество заключалось лишь во внезапности. Оба командира СС считали, что если мы будем ждать до тех пор, пока английские агенты присоединятся ко мне в условленном кафе и мы усядемся и начнем наши переговоры, может оказаться слишком поздно.

Следует поэтому действовать в тот момент, когда подъедет «Бьюик» капитана Беста.
Накануне они присмотрелись к этой машине и были уверены, что сразу ее распознают.

В момент прибытия англичан эсэсовцы на своих автомашинах должны будут на большой скорости прорваться через пограничный барьер, задержать англичан и перетащить их в свои автомашины. Шофер эсэсовцев умел искусно водить автомашину задним ходом, ему даже не нужно было разворачиваться, и это предоставляло эсэсовцам более широкое поле обстрела. В то же самое время несколько человек продвига лись бы справа и слева для прикрытия флангов во время отступления.

Эсэсовцы предложили, чтобы сам я не принимал участия в деле, а лишь ждал в кафе. Завидев англичан, я должен был выйти на улицу якобы для того, чтобы поприветствовать их. Затем мне следовало немедленно садиться в свою автомашину и уезжать.
План казался разумным, и я с ним согласился.

Я заказал чашку крепкого кофе и только что сделал первый глоток, еще раз взглянув при этом на часы: «Вот они». Мы встали. Я сказал официанту, что приехали наши друзья, и мы вышли на улицу, оставив наши пальто в кафе. Огромный черный «Бьюик» приближался на большой скорости. Резко затормозив, машина свернула с дороги на стоянку позади кафе.

Я направился к автомашине, но, не дойдя до нее десяти шагов, услышал шум приближающегося автомобиля эсэсовцев, выстрелы и крики.

Автомашина эсэсовцев, которая стояла наготове за зданием немецкой таможни, прорвалась через пограничный барьер. Выстрелы, произведенные ими же с целью усилить элемент внезапности, привели голландскую пограничнуюстражу в такое смятение, что солдаты бестолково бегали туда-сюда, ничего не предпринимая.

За рулем «Бьюика» сидел капитан Бест. Рядом лейтенант Коппенс. Коппенс сразу же выскочил из автомашины и выхватил тяжелый револьвер, который наставил на меня. Я был совершенно безоружен и отпрыгнул в сторону, не желая быть мишенью.

В этот момент из-за угла ворвалась на стоянку эсэсовская автомашина. Коппенс, поняв, что с этой стороны ему грозит большая опасность, повернулся и сделал несколько выстрелов по переднему стеклу.

Я был уверен, что Коппенс сразил своими выстрелами шофера и сидевшего рядом с ним командира эсэсовцев. Казалось, прошла целая вечность, прежде чем я увидел, как из автомашины выпрыгнула гибкая фи гура командира. Он также выхватил пистолет, и между ним и Коппенсом началась настоящая дуэль. Я оказался между ними. Оба они стреляли методично, тщательно прицеливаясь.

Затем вдруг Коппенс медленно опустил свой пистолет и упал на колени. Я слышал, как эсэсонский командир крикнул мне: «Да уберетесь ли вы, наконец, отсюда, черт вас возьми! Одному богу известно, почему вас не прихлопнули!».

Я повернулся и побежал за угол дома к своей автомашине. Оглянувшись, я увидел, как Беста и Стивенса вытаскивали из «Бьюнка», словно кули.

Поворачивая за угол, я со всего маху столкнулся лицом к лицу с верзилой эсэсовцем, которого раньше не встречал. Он сграбастал меня за шиворот и сунул мне под нос огромный пистолет. Очевидно, он принял меня за капитана Беста.

Я с бешенством оттолкнул его и крикнул: «Не глупи, убери пистолет!» Но он, по-видимому, нервничал и был возбужден, так как снова наставил на меня пистолет, но в тот самый момент, когда он нажимал спусковой крючок, его руку отвели в сторону, и пуля прошла мимо моей головы в каких-нибудь двух-трех сантиметрах. Спасением своей жизни я обязан расторопности второго командира СС. Он понял, что происходит, и вмешался как раз вовремя.

По плану все должны были вернуться в Дюссельдорф сразу же после окончания операции. Я добрался туда примерно за полчаса, почти следом за мной прибыли и коман диры эсэсовцев. Они доложили следующее:

«Бест и Стивенс вместе с шофером-голландцем доставлены живые и невредимые. Из бумаг лейтенанта Коппенса явствует, что он не англичанин, а офицер голландского генерального штаба. Действительное его имя Клоп. К несчастью, он серьезно ранен во время перестрелки и в настоящее время находится под наблюдением врачей».

Другой командир-эсэсовец добавил: «Мне жаль, что пришлось подстрелить Коппенса, но он выстрелил первый; тут уж кто кого. Я оказался лучшим стрелком.

Коппенс или Клоп позднее скончался от полученного им ранения в дюссельдорфском госпитале. Бест, Стивенс и их шофер были доставлены в Берлин.

Бест и Стивенс содержались в плену на всем протяжении войны и были освобождены лишь в 1945 году.

Альфред Веринг в свое время был капитаном германского императорского военно-морского флота, позднее работал в военном управлении секретной службы. После первой мировой войны он стал коммивояжером одного немецкого часового завода. Выполняя все это время поручения секретной службы, он основательно изучил профессию часовщика в Швейцарии.

В 1927 году под именем Альберта Эртеля, с шведским паспортом, он осел в Англии. В 1932 году получил английское подданство и вскоре после этого открыл небольшую ювелирную лавочку в Керкуолле, на Оркнейских островах, около Скапа-Флоу, откуда он время от времени посылал нам сообщения о передвижениях английского флота в метрополии.

В начале октября 1939 года он переслал нам сообщение о том, что восточные подступы к Скапа-Флоу через Керкезунд не прикрывались противолодочными сетями, а защищались лишь корпусами потопленных судов, лежавших один от другого на довольно значительном расстоянии. По получении этого сообщения адмирал Дёниц приказал капитану Прину атаковать английские военные корабли Скапа-Флоу.

Прин немедленно взял курс на Оркнейские острова и ночью 14 октября осторожно пробрался через заграждения во внутренний бассейн. Среди других военных кораблей на якоре стоял и «Ройал Оук». Прин выпустил свои торпеды и прежде чем англичане разобрались, что же, собственно, произошло, повернул назад и вышел в открытое моpe. Потопление этого линкора заняло менее пятнадцати минут, но потребовалось пятнадцать лет терпеливой и
усердной работы Альфреда Веринга для того, чтобы зало жить необходимое основание для этой в высшей степени успешной операции.

В то время между Фриком Гюртнером, тогдашним министром юстиции, и гаулейтером района Нюрнберга Юлиусом Штрейхером происходили яростные ссоры.

Два эсэсовца были осуждены, каждый на десять лет тюремного заключения, за то, что один из них убил молотком еврея. Я был убежден, что второй эсэсовец не виновен, так как было очевидно, что он лишь одолжил молоток первому эсэсовцу, не зная, для какой цели тот понадобится. Поэтому однажды ночью я отправился в тюрьму и отомкнул дверь его камеры, чтобы он мог убежать. Это «нарушение закона» заставило министра юстиции заявить возмущенный протест Штрейхеру.