«Товарищ Керенский»: антимонархическая революция и формирование культа «вождя народа» (март — июнь 1917 года)

В своем новаторском исследовании автор показывает, что культ вождя народа, известный нам по фигурам Ленина и Сталина, зародился не в советское время, а весной и летом 1917 года. «Первая любовь революции» Александр Керенский стал первым носителем и отчасти изобретателем этого культа. Традиция монархической культуры не исчезла бесследно. Обогатившись традицией почитания партийных вождей, она возродилась в новом образе уникального вождя революционной армии и революционного народа, который оказался ...

Жанры

Купить эту книгу

«Товарищ Керенский»: антимонархическая революция и формирование культа «вождя народа» (март — июнь 1917 года)

Электронная

599 ₽480 ₽

Купить-20%

Рейтинг LiveLib

4,3

48 оценок

5
52%
4
38%
3
8%
2
2%
1
0%

Ваша оценка

Прочитали 55Хотят прочитать 148

Рецензии

red_star
16 мая 2017
Первая любовь русской революции
Восхитительно дотошная книга о репрезентации Керенского в общественном сознании марта-июня 1917 года. Автор, знакомый мне по столь же отличной и столь же дотошной работе об образах царской семьи в годы Первой мировой, удержал планку (а пожалуй, и задрал ее еще выше).
Хорошая книга, интересно рассказывающая о том, сколько политического капитала может выжать расчетливый человек из того, что оказался в нужное время в нужном месте. Как ни крути, решающим эпизодом для русского либерализма стал тот момент, когда Керенский начал брататься с восставшими войсками в Феврале, зазывать их и Таврический дворец и посылать за царскими чиновниками. После этого он умело лез к верховной власти, не вполне понимая, думаю я, что он будет с ней делать.
Несмотря на то, что главная цель книги – проанализировать то, как менялось представление о Керенском в первые месяцы существования Временного правительства, книга стала для меня неплохим путеводителем по основным событиям периода (собственно, благодаря тому, что Керенский почти во всех событиях и участвовал). Падение царизма, арест царских министров, первый состав Временного правительство, освобождения узников царизма, Апрельский кризис, падение Милюкова и Гучкова, Июньский кризис и Июньское наступление, краткий экскурс в Июльский кризис. Автору, кажется непреднамеренно, удалось показать внутреннюю динамику процесса, противоборство условных правых, левых и центра, смещающуюся точку равновесия. Очень интересно.
Автор использует очень широкий круг источников. Массивы газет и журналов, заказные биографии «народного вождя», почтовые открытки, дипломатические документы, документы политических партий, мемуарная литература (максимально критически разобранная). И прочая, и прочая. От восторженных девиц, стены комнат которых были увешены портретами Керенского, до Ильича, который в эмиграции сразу стал ругать Керенского, а потом из тактических соображений ругать перестал. Пестрая картина России, избавившейся от царизма и повисшей в пустоте. Ни практик власти, ни понимания целей, только эйфория.
В этой атмосфере Керенский вполне сознательно работал над своим образом. От тщательно выбирал мероприятия, на которых он мог появиться, искусно лавировал между Петроградским Советом и Временным правительством, умел отвечать, как современные политики – сказать много, но ничего по существу. Даже в одежде он был точен – министр юстиции в тужурке, а не сюртуке, военный министр во френче.
Но самая примечательная часть – это собственно зарождавшийся культ вождя. Все те практики, которые потом (зачастую и те же самыми людьми, как пишет автор в примечаниях) применялись для возвеличивания Сталина, родились в 1917 для возвеличивания Керенского. Нелепые славословия, отчаянно напоминающие ритуальную пропаганду КНДР, родом оттуда, из этих здравиц, статей и резолюций трудовых коллективов и воинских частей в адрес первого министра-социалиста, заложника демократии в буржуазном Временном правительстве. Особенно забавляют лубочные заказные биографии, которые потом превратились в книги для детей о Ленине.
Занятно, что осторожнее всех к Керенскому относились именно эсеры, к которым он формально принадлежал. А.Ф. обаял Брешко-Брешковскую, но на выборах в ЦК партии его довольно неожиданно прокатили.
Автор умело и интересно сравнивает формирование образов Ленина и Керенского. Довольно рано их стали противопоставлять. При этом большевики довольно долго, до принятия документа о правах солдата, фактически восстанавливавшего вертикаль власти в армии, не решались ругать Керенского открыто, не желая наживать себе еще одного врага. Колоницкий любопытно рассказывает о том, что большевики весной 1917 были очень неоднородны и часто отказывались от ярлыка «ленинцев», считая его оскорбительным. Автор часто ссылается на известные работы Рабиновича ( Большевики приходят к власти и Большевики у власти ), которые, как водится, у меня есть, но еще не читал.
Еще интересно и то, что официально Керенского подтолкнула к политической деятельности казнь Александра Ульянова, брата Владимира Ильича. Как странно порой тесен мир.
А.Ф. Керенский старался быть (и представать) таким, каким его хотели видеть. Финнам он что-то обещал, в чем они видели намеки на независимость. Солдатам обещал армию сознательных граждан. Перед юнкерами он ехал на белом коне. На сцене Большого театра он рисовал новую демократическую Россию. Генералам он намекал на восстановление дисциплины в армии. Трудно удержаться от сравнений с Хлестаковым, которого Керенский играл в молодые годы в самодеятельном театре (и что скрывалось в хвалебных биографиях 1917 года издания).
Но учитывая, что взгляды войск, желавших мира без аннексий и контрибуций, и взгляды генералитета были практически противоположными, шансы долго удерживаться на двух стульях у Керенского были не очень высоки. Так и произошло. Источники сообщают о том, что Керенский был интересным оратором. Английский дипломат даже писал (ретроспективно), что речь в Большом театре 26 мая 1917 была лучше и сильнее по воздействию, чем любая речь Гитлера. Но никакие высокопарные речи о необходимости стать гражданами, а не «взбунтовавшимися рабами», не могли долго маскировать факта, что война продолжается. Самоубийственное наступление в июне 1917, столь тщательно политически готовившееся Керенским, стало, фактически, смертельным приговором для этого варианта российского государства.
Любопытно, что почти с Февраля нет, нет, да и звучали голоса, которые рядили Керенского в женские одежды. У автора даже есть отдельная работа о феминизации образа Керенского. Не тянул А.Ф. лямку, которую сам на себя добровольно надел, ох не тянул.
Пусть и банально, но трудно не сказать – не по Сеньке шапка.
Читать далее
70 понравилось
858
DeadHerzog
11 декабря 2018
Товарищ Керенский, я вас любила, о!
Министр-демократ, но простой такой,
Герой революции, солнце России
Яркий-яркий борец за свободу
Такой он душка, прям второй спаситель.
В темно-темной тужурке строгой,
Ладонь ложится за борт упрямо.
Светлый-светлый взор его
Правду народную молвит прямо.
Друг человечества, защитник сирых
Восхищается им даже природа.
В поездку на фронт отправляется снова -
Прощай, прощай, милый друг народа...
Стремительны его слова и колени
Огнем восторга горел на работе.
Его ненавидели и царь, и Ленин;
И даже покушения были вроде.
Как будто правда, что революцию
Судьба спустила ему на плечи
Его слова глаголом жгут
Он неустанно толкает речи.
За мир без аннексий борец великий,
Руку пожмет - и на тебе улыбка.
Под неумолчный оваций гром
Меж партий ловко лавирует рыбкой.
Революция била-била,
Но наступленье мечты спалило...

Товарищ Керенский, я Вас любила, о...
Читать далее
30 понравилось
784
trampampuska
7 февраля 2021
Это было нелёгкое чтение
Пруф - сроки: целых 3 недели на книгу.
.
Меня очень увлекает тема революции 1917 года. И, конечно, сыграло свою роль уважение к Борису Колоницкому. Не только из-за того, что он «наш», из «Европейского» - ВУЗа, который умеет в большую науку, но и из-за великолепного курса на «Арзамасе» - ресурса, который умеет говорить с обычными людьми. Но всё-таки «Товарищ Керенский» оказался непростой книгой.
.
Вначале очень притягивает заявленная проблема: что такое «культ вождя»? Как он формируется? И главное: не стало ли почитание Керенского в апреле-июне 1917 «прологом» к вождизму более знаменитому?
.
На 500 с лишним страницах автор представляет целую галерею образов-масок, которые менял министр Временного правительства в середине 1917 года. Причем о том, что эти образы «работали», мы, вслед за автором, понимаем не столько из того, как себя презентовал сам Керенский (наоборот, автор сознательно открещивается от всех автобиографических сведений министра), а из того, как на него реагировали: политическая среда, почитатели, конкуренты, рядовые граждане. Исследование, на 70% построенное на рецепции - конечно, мечта любого историка. И невероятный труд, перед которым снимаешь шляпу
.
Второе, о чем думаешь сразу и что, как мне кажется, можно назвать «визитной карточкой» Бориса Колоницкого - аккуратность формулировок и гибкость мышления. Этот историк никогда не делит мир на черное-белое. У него только «пятьдесят оттенков серого» здорового человека. В тексте то и дело встречаешь упоминания, что, например, партия большевиков или генералы армии, или социалисты-революционеры были далеко не единодушны в своем отношении к Керенскому. Скорее те или другие группы политических акторов «ловили волну»: понимая, популярен в данный момент военный министр или нет, они обращались к его образу как к ресурсу для собственной легитимации
.
Третье, что меня зацепило, так это отдельная глава про Керенского как «бренд». Про мерч, одним словом. Здесь автор не только говорит о «продаваемости» Керенского (причем, как в мае, так и в июне), но и об особой сакрализации образа: у публики в середине 1917 года могла вызвать негодование «профанация» образа министра, его апроприация произведениями «лёгкого жанра». Тут же вспомнился фрагмент из «Это было навсегда, пока не кончилось» А. Юрчака, когда у людей позднесоветского времени было ощущение, что под портретами Ленина нельзя бездельничать, отлынивать от работы.
.
Почему же всё-таки чтение «нелёгкое»? Признаюсь, что книга написана тяжелым языком: много деталей, уже упомянутое разнообразие мнений действующих лиц, излишнее количество цитат, и, (хотя в каждой главе есть четкая структура и выводы, что, несомненно, плюс) - всё это заставляет двигаться сквозь текст крайне медленно и чересчур аккуратно
.
Второе и очень субъективное: кажется, что при всей гибкости автора, его герой ему попросту не нравится. Что, в целом, кажется логичным: кем-кем, а приятным человеком Керенский, похоже, действительно, не был. «Но ведь и не должен историк любить того, о ком пишет!» - скажете вы. Это да. Но почему-то Сталин (хотя с этим-то ну совсем всё понятно!) в изображении Олега Хлевнюка мне казался описанным более... взвешенно что ли, чем Керенский у Колоницкого
.
Третье, это собственно само освещение проблемы. К ней остаются вопросы в конце. Похоже, что очень многие «паттерны» прославления Керенского действительно предвосхитили ленинский вождизм. Но делая на это заявку в начале, автор так и не переходит к компаративному изложению. А читатель этого ждет. Кроме того, кажется, что очень мало уделено внимания интереснейшей мысли про «авторитарную культуру», в которой в 1917 году это всё ковалось. Есть ссылка на интригующую статью А. Богданова - современника, ухватившего тренд на авторитарность ещё тогда, в 1910-х - но она - словно наживка, за которой почему-то нет удочки, которая вытянула бы более интересные обобщения
.
Конечно же, из книги я узнала массу новых интересных фактов про одну из самых притягивающих меня исторических эпох. Конечно же, сделала заметки на подумать для диссера. Так что смысл читать подобные книги есть всегда. Итоговая же оценка 6/10
Читать далее
5 понравилось
289