Три правила написания детектива
Без трупа в детективном романе просто не обойтись, и чем натуралистичней этот труп, тем лучше. (Стивен Ван Дайн. Правило для «писания детективных романов» номер семь)
Чем читать о правилах написания будь то детективных, или всяких других романов, не лучше ли их сформулировать самому? Думаю, для написания детективных романов требуется следовать лишь трем правилам:
Первое правило: раскрыть преступление (значимое) – для того, чтобы на своей шкуре прочувствовать ремесло сыщика. Второе правило: совершить преступление (значимое) – для того, чтобы на своей шкуре прочувствовать психологию преступника. Третье правило: попасться при совершении преступления и посидеть в тюрьме (довольно долго) – чтобы сполна узнать жизнь как таковую; сполна прочувствовать всю меру как преступления, так и наказания. Выйдя из тюрьмы, можно садиться за написание детектива – если у вас еще осталась к этому охота (если позволяют условия, можно уже и в тюрьме писать).
Я нисколько не сомневаюсь, что только соблюдение всех этих трех условий помогут написать идеальный детектив, отсюда я так же не сомневаюсь, что идеальный детектив еще не написан:) Да, необходимо соблюсти еще одно крохотное условие – надо, чтобы у вас был литературный талант. Всего-то…
Ближе всего к описываемому типу совершенного детективщика подошел Родион Романович Раскольников. Он и преступление совершил, и наказание понес, и литературный талант у него имеется. Правда, он ни оного преступления не раскрыл, но достаточно наслушался Порфирия Петровича, так что и тут у него некоторый опыт имеется:)
Ну а далее я приведу все 20 правил для писания детектива от Ван Дайна, которые в многом любопытны и достойны отдельного обсуждения:) Правда, похоже, самому Ван Дайну эти двадцать правил не слишком помогли написать нечто действительно детективно-выдающееся, ну да уж что поделаешь…
1. Читатель должен иметь равные с сыщиком возможности для разгадки тайны преступления. Все ключи к разгадке должны быть ясно обозначены и описаны. 2. Читателя нельзя умышленно обманывать или вводить в заблуждение, кроме как в тех случаях, когда его вместе с сыщиком по всем правилам честной игры обманывает преступник. 3. В романе не должно быть любовной линии. Речь ведь идет о том, чтобы отдать преступника в руки правосудия, а не о том, чтобы соединить узами Гименея тоскующих влюбленных. 4. Ни сам сыщик, ни кто-либо из официальных расследователей не должен оказаться преступником. Это равносильно откровенному обману - все равно как если бы нам подсунули блестящую медяшку вместо золотой монеты. Мошенничество есть мошенничество. 5. Преступник должен быть обнаружен дедуктивным путем - с помощью логических умозаключений, а не благодаря случайности, совпадению или немотивированному признанию. Ведь, избирая этот последний способ разгадки тайны преступления, автор вполне сознательно направляет читателя по заведомо ложному следу, а когда тот возвращается с пустыми руками, преспокойно сообщает ему, что разгадка все время лежала у него, автора, в кармане. Такой автор ничем не лучше любителя примитивных розыгрышей. 6. В детективном романе должен быть детектив, а детектив только тогда детектив, когда он выслеживает и расследует. Его задача состоит в том, чтобы собрать улики, которые послужат ключом к разгадке и в конечном счете укажут на того, кто совершил это низкое преступление в первой главе. Детектив строит цепь своих умозаключений на основе анализа собранных улик, а иначе он уподобляется нерадивому школьнику, который, не решив задачу, списывает ответ из конца задачника. 7. Без трупа в детективном романе просто не обойтись, и чем натуралистичней этот труп, тем лучше. Только убийство делает роман достаточно интересным. Кто бы стал с волнением читать три сотни страниц, если бы речь шла о преступлении менее серьезном! В конце концов, читатель должен быть вознагражден за беспокойство и потраченную энергию. 8. Тайна преступления должна быть раскрыта сугубо материалистическим путем. Совершенно недопустимы такие способы установления истины, как ворожба, спиритические сеансы, чтение чужих мыслей, гадание с помощью «магического кристалла» и т. д. и т. п. У читателя есть какой-то шанс не уступить в сообразительности детективу, рассуждающему рационалистически, но, если он вынужден состязаться с духами потустороннего мира и гоняться за преступником в четвертом измерении, он обречен на поражение ab initio [с самого начала (лат.)] . 9. Должен быть только один детектив, то бишь только один главный герой дедукции, лишь один deus ex machina [«Бог из машины» (лат.), то есть неожиданно появляющееся (как боги в античных трагедиях) лицо, которое своим вмешательством распутывает положение, казавшееся безнадежным.] . Мобилизовать для разгадки тайны преступления умы троих, четверых, а то и целого отряда сыщиков — значит не только рассеять читательское внимание и порвать прямую логическую нить, но и несправедливо поставить читателя в невыгодное положение. При наличии более чем одного детектива читатель не знает, с которым из них он состязается по части дедуктивных умозаключений. Это все равно что заставить читателя бежать наперегонки с эстафетной командой. 10. Преступником должен оказаться персонаж, игравший в романе более или менее заметную роль, то есть такой персонаж, который знаком и интересен читателю. 11. Автор не должен делать убийцей слугу. Это слишком легкое решение, избрать его — значит уклониться от трудностей. Преступник должен быть человеком с определенным достоинством — таким, который обычно не навлекает на себя подозрений. 12. Сколько бы ни совершалось в романе убийств, преступник должен быть только один. Конечно, преступник может иметь помощника или соучастника, оказывающего ему кое-какие услуги, но все бремя вины должно лежать на плечах одного человека. Надо предоставить читателю возможность сосредоточить весь пыл своего негодования на одной-единственной черной натуре. 13. В детективном романе неуместны тайные бандитские общества, всякие там каморры и мафии. Ведь захватывающее и по-настоящему красивое убийство будет непоправимо испорчено, если окажется, что вина ложится на целую преступную компанию. Разумеется, убийце в детективном романе следует дать надежду на спасение, но позволить ему прибегнуть к помощи тайного общества — это уже слишком. Ни один первоклассный, уважающий себя убийца не нуждается в подобном преимуществе. 14. Способ убийства и средства раскрытия преступления должны отвечать критериям рациональности и научности. Иначе говоря, в roman policier недопустимо вводить псевдонаучные, гипотетические и чисто фантастические приспособления. Как только автор воспаряет на манер Жюля Верна в фантастические выси, он оказывается за пределами детективного жанра и резвится на неизведанных просторах жанра приключенческого. 15. В любой момент разгадка должна быть очевидной — при условии, что читателю хватит проницательности разгадать ее. Под этим я подразумеваю следующее: если читатель, добравшись до объяснения того, как было совершено преступление, перечитает книгу, он увидит, что разгадка, так сказать, лежала на поверхности, то есть все улики в действительности указывали на виновника, и, будь он, читатель, так же сообразителен, как детектив, он сумел бы раскрыть тайну самостоятельно задолго до последней главы. Нечего и говорить, что сообразительный читатель частенько именно так и раскрывает ее. 16. В детективном романе неуместны длинные описания, литературные отступления на побочные темы, изощренно тонкий анализ характеров и воссоздание «атмосферы». Все эти вещи несущественны для повествования о преступлении и логическом его раскрытии. Они лишь задерживают действие и привносят элементы, не имеющие никакого отношения к главной цели, которая состоит в том, чтобы изложить задачу, проанализировать ее и довести до успешного решения. Разумеется, в роман следует ввести достаточно описаний и четко очерченных характеров, чтобы придать ему достоверность. 17. Вина за совершение преступления никогда не должна взваливаться в детективном романе на преступника-профессионала. Преступления, совершенные взломщиками или бандитами, расследуются управлениями полиции, а не писателями-детективщиками и блестящими сыщиками-любителями. По-настоящему захватывающее преступление — это преступление, совершенное столпом церкви или старой девой, известной благотворительницей. 18. Преступление в детективном романе не должно оказаться на поверку несчастным случаем или самоубийством. Завершить одиссею выслеживания подобным спадом напряжения — значит одурачить доверчивого и доброго читателя. 19. Все преступления в детективных романах должны совершаться по личным мотивам. Международные заговоры и военная политика являются достоянием совершенно другого литературного жанра — скажем, романов о секретных разведывательных службах. А детективный роман про убийство должен оставаться, как бы это выразиться, в уютных, «домашних» рамках. Он должен отражать повседневные переживания читателя и в известном смысле давать выход его собственным подавленным желаниям и эмоциям. 20. И наконец, еще один пункт для ровного счета: перечень некоторых приемов, которыми теперь не воспользуется ни один уважающий себя автор детективных романов. Они использовались слишком часто и хорошо известны всем истинным любителям литературных преступлений. Прибегнуть к ним — значит расписаться в своей писательской несостоятельности и в отсутствии оригинальности. а) Опознание преступника по окурку, оставленному на месте преступления. б) Устройство мнимого спиритического сеанса с целью напугать преступника и заставить его выдать себя. в) Подделка отпечатков пальцев. г) Мнимое алиби, обеспечиваемое при помощи манекена. д) Собака, которая не лает и позволяет сделать в силу этого вывод, что вторгшийся человек не был незнакомцем. е) Возложение под занавес вины за преступление на брата-близнеца или другого родственника, как две капли воды похожего на подозреваемого, но ни в чем не повинного человека. ж) Шприц для подкожных инъекций и наркотик, подмешанный в вино. з) Совершение убийства в запертой комнате уже после того, как в нее вломились полицейские. и) Установление вины с помощью психологического теста на называние слов по свободной ассоциации. к) Тайна кода или зашифрованного письма, в конце концов разгаданная сыщиком.
P.S. Наибольшее недоумение вызвал у меня пункт 17. «Вина за совершение преступления никогда не должна взваливаться в детективном романе на преступника-профессионала». Как это надо понимать? И так я эту фразу вертел, и так – все равно непонятно. Пришлось даже обратиться к первоисточнику, и вот что он гласит: A professional criminal must never be shouldered with the guilt of a crime in a detective story. Я так полагаю, что здесь имеется в виду, что преступник в детективе не должен раскаиваться в совершенном преступлении, то есть не надо превращать Джека Потрошителя в Раскольникова (без Раскольникова опять не обойтись!). А это совсем другой смысл. Ну или я ошибаюсь…
47 понравилось
