Весной 1973 года на Земле вспыхнула ядерная война, и три четверти поверхности планеты стали совершенно непригодными для человеческой жизни. Легко можно догадаться, что война эта закончилась довольно быстро, а вот спасение остатков цивилизации затянулось на долгие и долгие годы.
Спустя семь лет на планете остался всего лишь один человек, способный дать людям хоть какую-то веру в завтрашний день. Это заточенный на орбите космонавт Уолт Дэнджерфилд, который на протяжении всех этих лет ведет со своей станции постоянный радиоэфир. Изо дня в день он читает вслух книги и ставит музыку, принимает с различных частей света радиосигналы и рассказывает о них другим людям. Вот только последнее время он стал замечать, что каждый раз во время полета над Калифорнией у него болезненно сжимается сердце. Словно кто-то незримый и злой постоянно пытается дотянутся до него своей когтистой лапой. Уолт не подозревает, что способных это сделать на самом деле в Калифорнии всего трое, и все они живут в тихой прибрежной колонии Уэст-Марино.
Первый – физик-ядерщик Бруно Блутгельд. Будучи создателем ядерной бомбы, он живет сейчас под именем простого овцевода Джека Три, так как совершенно уверен в том, что любой переживший войну жаждет теперь лишь одного – отомстить Бруно Блутгельду. Погрязший в собственной паранойе Бруно окончательно спятил, поэтому считает, что способен возобновить ядерную войну в любой момент. Второй – безрукий мутант Хоппи Харингтон. Будучи талантливым инженером и изобретателем, он способен убивать на расстоянии с помощью своего телекинеза. Комплекс собственной неполноценности толкает его на то, чтобы захватить контроль над станцией Уолта Дэнджерфилджа. Третий – брат-близнец юной Эдди Келлер, зачатый вместе с ней в момент ядерного взрыва. Он так никогда и не был рожден, поэтому пребывает до сих пор где-то в теле девочки между миром мертвых и миром живых. Уже двенадцать лет он хочет только одного – получить свое собственное тело. Любой ценой.
Даже спустя пару недель после прочтения этого романа меня упорно не покидает ощущение дикой неправильности. А все лишь потому, что перед нами одно из самых странных и нетипичных произведений Филипа Дика. На эпических просторах этого произведения можно встретить кого-угодно, но вы не увидите здесь обычных диковских героев. Стиль писателя несомненно узнаваем с нескольких страниц, но при этом он какой-то странный и непривычный. Вдобавок ко всему перечисленному, сюжетные ходы, напоминающие о лучших произведениях Дика, каждый раз начинаются лишь для того, чтобы неожиданно взять и оборваться.
Филип Дик – мастер неожиданного и грубого поворота сюжета. Помнится, ярче всего это было сделано им в романе «Игроки с Титана». Два самых крутых и могущественных героя этой книги были введены в сюжет исключительно для того, чтобы через пару страниц погибнуть и при этом самым бесмысленным способом. Здесь же происходит абсолютно то же самое, но только по совершенно осмысленной причине. Каждый персонаж, возомнивший себя богом, безжалостно истребляется другим психом, который даже в подметки покойному не годился. За этими событиями мы словно слышим тихий, но циничный голос автора – «Братья! Мы сможем выжить только в том случае, если пауки перегрызут друг друга!» Именно поэтому Уолт Дэнджерфилд выживет, ведь он – аватара самого Филипа Дика.
А теперь небольшой фрагмент на десерт из этого мира настоящего послеапокалиптического «фолаута». Про порнуху., разумеется
- В том магазине, где я работал до Бомбы,- сказал Стюарт - в телевизионной мастерской стенки были просто увешаны такими календарями. Но, само собой, они все сгорели. По крайней мере, так я всегда считал. Харди рассеянно кивнул. - Представьте себе человека, который копался бы в каких-нибудь развалинах и вдруг наткнулся на остатки склада с календарями с девочками. Представляете? Сколько бы он мог заработать? Миллионы? Ведь он мог бы получить за них недвижимость... да что там! Он мог бы приобрести целое графство! - Это точно,- кивнул Харди. - То есть я хочу сказать, что он стал бы сказочно богат. Ходят слухи, будто их снова понемногу начали печатать где-то на Востоке, вроде бы в Японии, но только качество совсем никакое. - Точно, я такие видел,- подтвердил Харди.- Топорная работа. Просто искусство их изготовления практически кануло в небытие. Утраченное, одним словом, искусство. Причем, возможно, что навсегда. - А вам не кажется, что это результат отсутствия соответствующих девушек? - заметил Стюарт.- У нас же теперь все такие тощие, беззубые. Сами посудите, какие можно делать календари, когда у большинства девушек тело покрыто шрамами от радиационных ожогов, и они совсем беззубые? Харди разумно заметил: - Думаю, подходящие девушки имеются. Правда, не знаю где - может, в Швеции или Норвегии, а может, и вообще где-то у черта на куличках... на Соломоновых островах. Я убежден в этом потому, что так говорят моряки с приходящих к нам судов. Но я с тобой согласен в одном: ни в Штатах, ни в Китае, ни в России, короче, в тех странах, куда упали бомбы, их днем с огнем не сыщешь. - А может, мы смогли бы их отыскать,- пробормотал Стюарт.- Тогда можно было бы начать свой бизнес. После некоторого раздумья Харди ответил: - Пленки для съемок больше нет. Не осталось химикатов для ее обработки. Хорошие камеры в большинстве своем были либо уничтожены, либо пропали. Кроме того, большими тиражами печатать календари негде. Но даже если тебе и удастся их отпечатать... - Но все же если кому-нибудь удалось бы отыскать девушку без ожогов и с хорошими зубами - ну знаешь, с такими, какие у них были до войны... - Могу сказать, какой можно бы было организовать хороший бизнес. Я много об этом думал.- Харди задумчиво разглядывал Стюарта.- Иголки для швейных машин. За них можно назначать любую цену, какую угодно. Стюарт встал и, размахивая руками, принялся расхаживать по мастерской. - Послушайте, я чувствую, когда светит реальное дело, а такого я уже наелся до отвала. Меня больше не интересует торговля вразнос - я сыт ей по горло. Я уже продавал алюминиевые кастрюли, сковородки, энциклопедии, потом телевизоры, а теперь вот торгую этими капканами. Не спорю, капканы хорошие, и люди их здорово покупают, просто чувствую, что мне предстоят более крупные дела. Харди лишь нахмурился и невразумительно хмыкнул. - Я вовсе не хотел обижать вас, просто мне хочется приподняться. Иначе я не могу: ты или растешь, или хиреешь, а может, и попросту спиваешься. Война отшвырнула меня на годы назад, впрочем, как и всех нас. Сейчас я там же, где был и десять лет назад, и ничего хорошего в этом не вижу. Харди задумчиво почесал нос и спросил: - Интересно, а что же у тебя было на уме? - Ну например, вдруг бы я нашел мутировавшую картошку, которая смогла бы прокормить всех на свете. - Всего лишь одну картошку? - Нет, конечно, я имею в виду новую разновидность картофеля. Не исключено даже, что я мог бы стать великим селекционером- навроде Лютера Бербанка. Сейчас ведь наверняка повсюду появились миллионы растений-мутантов - во всяком случае, судя по тому, сколько мутантов животных и людей появилось здесь, в городе. Харди заметил: - Может, тебе бы даже удалось найти разумные бобы.
15 понравилось
