Призрак Оперы

Господи комиссар, здесь творятся вещи, которые мы сами не можем объяснить.

Я простил ему зло, которое он причинил мне.

Еще один, кто не захочет меня выслушать.

Секреты Эрика никого не касаются!

Она сказала, что его глаза можно видеть лишь в темноте. При свете глаза его исчезли, но сам он, возможно, все еще здесь.

Теперь ты знаешь Голос в лицо!

Он внушает мне ужас, но ненависти к нему я не испытываю.

Иди и веруй в меня!

Несчастный, да я окунулась в этот кошмар лишь в тот день, когда узнала истину!

"

На месте сердца по-прежнему ощущалась всё та же боль.

... всякий раз, как они осмеливались пойти наперекор желаниям Призрака, некое фантастическое или роковое событие живо возвращало их к ощущению полной своей зависимости.

С таким требовательным призраком невозможно было вести дела.

Несчастный! Зачем искушать судьбу?.. Зачем спрашивать о том, что прячу я на дне своей души, как прячут прегрешения?

Едва нам начинает казаться, будто мы что-то узнали, как тут же выясняется, что мы ровным счётом ничего не знаем!

Вы же не вернетесь в могилу с трупом, который любит вас!

"Маленькая Лотта думала обо всем и не думала ни о чем..."

«Это было время занятий в танцевальном классе, и балерины и ученицы балетной школы быстренько расхватали амулеты от дурного глаза»[4]. Все. Точка. Вы можете себе представить, как девушки из кордебалета опрометью несутся в подвал и в мгновение ока разрывают на куски веревку повешенного? Все это несерьезно.

Парижанином ніколи не стане той, хто не навчиться під маскою радості ховати свій біль чи одягати півмаску смутку, нудьги чи байдужості на власну приховану веселість. Знаючи, що в одного з ваших друзів горе, не намагайтесь його втішити, він скаже, що все гаразд; але якщо в його житті трапилась якась весела подія, остерігайтесь його вітати, свою удачу він вважає настільки природною, що розмови про неї його лише здивують.

"Он угрюмо смотрел на пустынную холодную дорогу, которую окутывала мертвенно-бледная ночь. Но ничто не было мертвее и холоднее его сердца: он полюбил ангела, а презирал женщину!"
Гастон Леру "Призрак оперы"