Пятый персонаж

Война не придала мне зрелости, я - нечто вроде куска мяса, подгоревшего с одной стороны и сырого с другой, вот над этой-то сырой стороной мне нужно работать.

...потому, наверное, он и сказал, что наш щебеночный карьер во многом похож на Геенну. Мои родители считали, что это уж он слишком загнул, но я не видел никаких причин, почему бы преисподняя не имела на земле вроде как филиалов, вполне видимых и осязаемых (в дальнейшей своей жизни я встречал такие филиалы не раз и не два).

каким грубым насмешником и жестоким хозяином может быть интеллект

Это была болезнь, и я знал, что это болезнь. Я отчетливо видел все те обстоятельства, которые делали ее абсолютно неподходящим для моей любви объектом. Она была на тридцать с лишним лет младше меня, и у нее в голове не было ничего, даже отдаленно напоминающего мозги.

Люди хотят чем-то восхищаться, чему-то изумляться, а весь дух нашего времени целенаправленно мешает им в этом.

Непримиримый противник всех церквей и религий, он поносил их пламенным слогом ветхозаветных пророков.

В библиотеке висел портрет королевы Виктории; взглянув на эту женщину, вы сразу понимали, что находиться под ее покровительством – огромная, редкостная удача.

До двадцати пяти лет, а может и дольше, я свято верил, что шотландцы – соль земли; в нашем доме никогда не обсуждали этого положения, оно просто считалось самоочевидной истиной.

Но откуда, спрашивал я себя, возьмутся тогда милосердие и божественное сострадание? Или люди, вдоволь накормленные, люди, познавшие чудеса атома, уже не нуждаются в подобных вещах? Я не скорблю об экономическом или образовательном прогрессе, я только задаюсь вопросом, сколько нам придется за них платить и какой монетой.

Он (Бой) убеждал меня бросить учительство...и заняться своей судьбой. "Если ты не поспешишь и не покажешь жизни, чего ты хочешь, - сказал он как-то, - жизнь сама и очень скоро определит, что ты получишь"

Бедняжка даже не подозревала, какие разные, порою странные отношения может подразумевать слово «семья».

...старик Игл [..] посчитал своей обязанностью предостеречь меня против блудницы вавилонской и риторически вопросил, ну как я могу «проглотить Папу». С того времени миллионы людей проглотили Гитлера и Муссолини, Сталина и Мао, да и мы не поперхнулись некоторыми демократическими лидерами, так что уж там говорить про Папу.

... я читал Новый Завет не из благочестия, а из любопытства, и многие эпизоды из него подтверждали мое давнее впечатление, что истинность религии и «Тысячи и одной ночи» находятся примерно в одной плоскости. (Позднее я бы сказал, что и в том и в другом случае истинность носит скорее психологический, чем буквальный характер, и что психологическая истинность ничуть не менее важна — в своем роде, — чем точное следование фактам...)

Чудеса сильно зависят от времени и места, от того, что мы знаем и чего не знаем.

Ты хочешь уйти в забвение при всех доспехах и оружии, на манер короля Артура, только современная медицина слишком хитра, чтобы позволить тебе такое. Тебе, Бой, придется стареть, придется испытать на собственной шкуре, что такое возраст и каково это быть стариком.

Иметь меня за столом было почти то же самое, что Рейберна на стене, — у меня был класс, у меня был лоск, и я никого не раздражал.

Ты же знаешь, как это принято у них на Востоке, — сперва подкопят деньжат, а потом берутся за философию.