Цитаты из книги Simulacra and Simulation

Более реальное, чем само реальное - вот так реальное и упраздняется

Сегодняшней единственно подлинной культурной практикой, практикой масс, нашей практикой (различие преодолено) является манипулятивная алеаторная практика лабиринта знаков, которые более не имеют смысла

Наша единственная культура, в сущности, это культура углеводородов, культура очистки, крекинга, расщепления культурных молекул и их повторного соединения в синтетичечких продуктах

Вы больше не смотрите телевидение - это телевидение смотрит Вас

Отрицать собственный финал че­рез гиперфинальность (как ракообразные, как статуи острова Пасхи) — не в этом ли мерзкая тайна раковой опухоли? Разрастание взамен роста, а взамен скоро­сти — инерция.

Скрывать значит делать вид, что не имеешь того, что есть на самом деле. Симулировать значит делать вид, что имеешь то, чего нет на самом деле. Одно отсылает к присутствию, другое — к отсутствию.

Главным свойством стимуляции является имитация несуществующего, в отличие от сокрытия чего-либо.

Божественные образы, иконы,возможно, есть не что иное, как ирреферентные божественные симулякры, или симулякры божества.

Идеальное совпадение оригинала с его симулякром приводит к постременному уничтожению всех референтов.

Мы живёт в постоянном воспроизведении идеалов, фантазмов, образов, мечтаний, которые уже присутствуют рядом с нами и которые нам, в нашей роковой безучастности, необходимо возрождать снова.

Люди приходят, чтобы притронуться, они и смотрят так, будто касаются, и их взгляд – это лишь аспект тактильной манипуляции.

Такова следующая стадия социальных отношений, наша стадия, которая уже больше не является стадией убеждения (классической эрой пропаганды, идеологии, рекламы и т. д.), а является стадией разубеждения, апотропии: «ВЫ – последние известия, вы – социальное, вы – событие, вы имеете к этому отношение, слово вам» и т. д.

«Лауды – просто семья, которая согласилась предать себя в руки телевидению и умереть», – скажет режиссер. Как видим, речь действительно идет о жертвенном процессе, о жертвенном зрелище, предложенном двадцати миллионам американцев. Литургическая драма массового общества.

Люди больше не интересуются друг другом, но для этого есть различные общества и клубы. Они больше не соприкасаются друг с другом, но существует контактотерапия. Они больше не ходят пешком, но занимаются оздоровительным бегом и т. д. Всюду восстанавливают утраченные способности, или деградирующие тела, или потерянную коммуникабельность, или утраченный вкус к еде. Заново изобретают дефицит, аскетизм, исчезнувшую грубую естественность: натуральные пищевые продукты, лечебное питание, йогу.

Это сумасшедшие принудили нас к гипотезе бессознательного, но взамен этого мы толкнули их к этой ловушке. Ведь если поначалу Бессознательное будто оборачивается против Разума и несет ему радикальное разрушение, если оно, как кажется, лишь потенциально заряжено на разрыв с безумием, то со временем оно оборачивается против последнего, потому что оно — это то, что позволяет присоединить безумие к разуму более универсальному, чем классический.

Воображаемое было алиби реального в мире, в котором господствовал принцип реальности. Сегодня именно реальное стало алиби модели в мире, которым руководит принцип симуляции. И, как это ни парадоксально, именно реальное становится нашей подлинной утопией, но той утопией, осуществить которую уже невозможно, о которой можно лишь мечтать как о потерянном безвозвратно.

Все, к чему стремится, продолжая производить и перепроизводить, целое общество, — это восстановление ускользающего от него реального.

Точно так же, как целый социум непоправимо заражён тем зеркалом безумия, которое он сам поставил перед собой, так и науке остаётся лишь умереть, заразившись смертью своего объекта, который является ее обратным зеркалом.

...capital, immoral and without scruples, can only function behind a moral superstructure, and whoever revives this public morality (through indignation, denunciation, etc.) works spontaneously for the order of capital.