Разлив

Дебютная проза Фадеева, которой он потом немного стеснялся. Но стеснялся зря – она хоть и юношеская, но очень много обещает, обещает языком, синтаксисом, экзотикой, композицией и отсылками. Очень горяча и фабула, но это общее качество эпохи, этим никого не удивишь, а вот личные особенности Фадеева так тут видны, так выпуклы, что я был покорен.

Прелесть в том, что автор играет с дальневосточной экзотикой, но точно знает меру, не забывая, что это фон, а не лейтмотив. Главное – люди и революция. Борис Колоницкий, рассказывая об октябре 1917-го, говорил, что кое-где он наступил уже в сентябре, имея в виду, что власть на местах перешла к большевикам раньше, чем в столице. По Фадееву в глухих местах Приморья Октябрь наступил еще в июле.

Густой, густой бульон в супе Фадеева. Тут все похоже на все, и все индивидуально. Мерещится и «Цемент», и «Донские рассказы», и «Поднятая целина», и «Люди на болоте». Сама завязка – коммунист во главе сельской администрации или просто глава сельской администрации в революционные времена – любопытна и воспроизводима. Еще один поджанр вестерна/истерна, прослеживаемый, пожалуй, до, например, фильма «Никто не хотел умирать». Но толика дальневосточной специфики делает варево иным, с каменным гольдом Тун-Ло, раскосыми глазами Кани и удивительным количеством плотского, чувственного. Сколько здесь физической любви и борьбы полов! Те самые советские ревущие двадцатые.

Интересно, чего больше в довольно частом переносе американских реалий на наш Дальний Восток? Реального сходства или имперского воображения? Но и Арсеньев рисует Дерсу Чингачгуком, и Фадеев делает свою долину местом борьбы русских поселенцев и гольдов-индейцев, почти пироги и мокасины, перенося на эту землю другие социальные отношения. Другие ли отношения? Но революция обещает гольдам один закон для всех людей, и Тун-Ло рад. Будут ли также рады переселенцы?

Мне показалось интересным, что Фадеев не уподобляет революцию разливу, который охватывает его долину. Читатель ждет уж рифму розы, ан нет, это сюжетообразующий момент, но не метафоричный. Красота.

Славная, славная повесть. С атмосферой Февраля, с войной и бегущими с фронта солдатами, с экспроприацией и остатками имперских проектов в тайге, с любовью, инородцами и смешением рас. И ясным, четким голосом автора, который гнет свою линию, ангажирован и целеустремлен, но не прямолинеен. Ставьте маркировку 18+ и смело в массы.