По дорогам России. От Волги до Урала

В России деньгам не придают того значения, как у нас, и даже в трудные времена их всегда стараются спустить. Русская душа шире французской, но во Франции люди намного экономнее, бережливость же не входит в перечень русских достоинств.

– Моя жена принадлежит мне, и наш поп, который колотит свою благоверную еще сильнее, утверждает, что если бабу бить, то она будет здоровее. Впрочем, мы не обижаемся друг на друга, верно, Машка? – он положил свою тяжелую руку на плечо жены, которая, глядя на него влюбленными глазами, залилась смехом.

– У вас бьют жен? – спросил я одного из кочевников.
– О, что-ты, что-ты, никогда, никогда! – стал отмахиваться он. – Только если они того заслуживают!

В башкирских домах всегда множество мух, блох, клопов и тараканов, коих русские называют пруссаками, а пруссаки – «русскими».

Мне удалось добраться до Уфы без происшествий, ибо капитан не просыхал, и Бог, обычно покровительствующий пьяницам, очевидно, благоволил и мне.

А вот огромный рынок совершенно русский, то есть ужасно грязный.

Русские не могут быть любезными наполовину, ради гостя они готовы пожертвовать всем, сами встречают иностранца, не отходят от него ни на шаг, осыпают его знаками внимания, то есть, образно говоря, его усыновляют.

Русский народ – это большой, очень добрый и совершенно беспечный ребенок, живущий только сегодняшним днем.

Своих лошадей он погонял радостными криками, и когда они шли резво, называл их «голубчиками» и «соколиками», а когда замедляли шаг, то крыл последними словами.

Казань, соседние деревни, всю губернию охватил ужасный мор. Умерших было так много, что их не успевали хоронить, оставляя на съедение собакам и волкам. Были совершены публичные моленья, но напрасно; отчаяние охватило губернию. Не зная, кого следует винить в этой напасти, народ начал убивать врачей.

Мужчины и женщины одеваются и обуваются почти одинаково, поэтому их можно различить только по наличию бороды.

Ссорятся они часто и жестоко, ночью могут предаться любовным утехам прямо на палубе.

Русские не обращают внимания на социальные различия, поэтому уже через несколько часов все пассажиры и даже команда корабля стали моими приятелями.

Тут же к услугам путешествующих стоят дрожки, кои, кажется, помнят еще времена Екатерины Великой. Ими управляют одетые в тяжелые, усыпанные блохами кафтаны кучера, в густых и длинных бородах которых, никогда не знавших гребня, полно хлебных крошек, табака и пыли.

Монашки, кажется, не мывшиеся с тех пор, как приняли постриг, выпрашивают пожертвования своим монастырям.