Как-то у Орхана Памука спросили, выполняют ли современные сериалы ту функцию, которая в прежние времена была возложена на длинные основательные романы. Он ответил "да", имея в виду их сплачивающую роль в обществе. Если раньше буржуазная прослойка обсуждала в семьях или на дружеских сборищах перипетии очередного "блокбастера" от Бальзака или Толстого, то теперь, дескать, все разговоры крутятся вокруг очередной серии "Игры престолов" или "Великолепного века", в зависимости от страты (вот, кстати, и тут никуда не уйти от социального анализа). Выходит, литераторы больше не властители дум? А те, что остались, вынуждены жить и писать по законам шоу-бизнеса?
Собственно, так и происходит, и все с приставкой "инди-" рано или поздно становится солидным, сытым, лощеным, общепринятым. Если автору "проекта" удается хорошо раскрутиться, а мало кто не стремится к популяризации своих творений. Пелевин и Линч - давно мейнстрим, что, впрочем, вовсе не означает, что все массовое лишено пресловутого пирсиговского "качества". Большой бюджет не превратит вашу конфетку в говняшку, если только вашу голову с непривычки не заполонят мысли о том, как потратить баблос, что почему-то плохо сочетается с одновременным осмысливанием наилучшего варианта воплощения вашей идеи.
Появлявшиеся несколько лет назад с частотой проклевывания нового придатка гигантской гробницы романы в формате твитов и смс, казалось бы, отразили во всей полноте наше время со всей его дислексией, дисграфией и неспособностью читательской аудитории сосредоточиться на глубокой идее, изложенной с использованием хотя бы двух придаточных предложений. Однако "толстые" романы не прекратили появляться. И книжный бизнес научился выжимать из них побольше, чем из твитосмсных бабочек-однодневок. Успех "Щегла" или "Маленькой жизни" - не что иное, как попытка предложить модель нового романа - коммерческого по сути, интеллектуального по наполнению, и таким образом, породить интерес к творению автора как у массовой, так и у элитарной публики (последняя, впрочем, почти прекратила существование, слившись с толпой). Впрочем, издатели двух выше упомянутых романов все же пошли по сложному пути. Эти произведения - довольно-таки уникальные предложения на книжном рынке. Есть способ поступить проще. А именно - запустить проект одного автора, создающего "книжные сериалы". И сестрам по серьгам, и в целом, дешево и сердито.
Вы, наверно, догадались, что вот я и подобралась к сути. Перед нами - один из выпусков такого "сериала". Который, мало того, что является одним из романов в ряду похожих (каждый посвящен какому-либо городу), но и сам по себе, как текст, представляет собой, в сущности, мыльную оперу. Писатель Резерфорд протягивает через ткань повествования несколько сюжетных линий, которые то расходятся, то снова сближаются, чтобы переплестись, и проделывает это довольно-таки мастеровито. Героев разных эпох объединяет их принадлежность к одной из семей - Бланшаров, де Синей, Ле Суров или Гасконов. Концепция, которая лежит на поверхности, но работает этот механизм неплохо. Автор умело подпитывает в читателе любопытство: у заклятых врагов в веке двадцатом предки, оказывается, дружили, а один раз такие разные семьи и вовсе породнились благодаря капризу одной знатной дамы, положившей глаз на "народного философа", выступавшего перед публикой на Новом мосту. Резерфорд пишет бойко, лукаво, но не одними семейными историями эта книга интересна.
Самое потрясающее, что автору удалось упаковать в условно развлекательную форму художественного произведения ликбез по истории, - и это современный читатель оценит, пожалуй, больше всего. Самоучители по развитию (еще один беспроигрышный издательский продукт нашего времени) приучили нас ценить добывание различных сведений, клеймя позором минутку бескорыстного блаженства, когда простодушный читатель безо всякой задней мысли завис над поэтической строчкой из сборника Малларме. Нет, поэзия не ценится в наши дни, зато экономия времени стала прямо-таки насущной. Резерфорд предлагает по-своему гениальный выход: совместить приятное с полезным, предаться, так сказать, инфотейнменту, то есть информироваться, развлекаясь. Ну и кто из нас устоит перед столь щедрым, перед столь адресным коммерческим предложением?
Структура романа гениальна в своей простоте. Основное действие начинается в XIX веке и с перерывами добирается до XX, его чередуют короткие вставки с новеллами из более раннего периода - от Средневековья до Парижской революции и Террора через Век просвещения со всеми остановками. Периоды, в которых разворачивается течение этих вставных новелл, Резерфорд выбрал наиболее "вкусные" и раскрученные прежде него историками всех мастей. Мы побываем при дворе Людовика XIV, поприсутствуем на судилище аристократов, где свое веское слово произнесет Робеспьер, а также станем свидетелями притеснений евреев при Филиппе Красивом. В "Париже" вообще очень подробно раскрывается еврейская тема. Можно было бы написать подробный развлекательный исторический роман на французском материале, не затронув эту тему? Думаю, все-таки нет. Но то, как это делается, заслуживает отдельного разговора. Подход ко всем историческим событиям у автора - поверхностный, лайтовый и очень-очень умеренный. Наш автор - из тех, что ратуют за "умеренность и аккуратность", либерал по убеждениям, за все хорошее против всего плохого, как это понимается в "приличном" обществе, короче, скучный тип. Зато у большинства читателей, не особенно поднаторевших в изучении истории (и ваша покорная слуга к ним, несомненно, относится), возникнет в душе уютное чувство "дежа вю", так как Резерфорд - не ниспровергатель основ, а добрый дедушка Дроздов, популяризатор и без того известных фактов и сведений, гуру большинства и, по большому счет, обаятельный и талантливый рассказчик.
Но вот что странно... У меня никак не получается относиться к книгам как к сериалам, которые, к слову, я не смотрю (ничего идеологического, просто катастрофическая нехватка времени). Увы, я из той редкой когорты читателей, для которых, по меткому замечанию писателя Антонио Табукки, литература - это нечто связанное с мечтами, желаниями и воображением. И вот, дочитав до конца "Париж" Резерфорда, могу сказать, что это пища, конечно же, для ума, а вот духовный рост и мистические откровения - понятия, чуждые самому ТИПУ данного романа.
И в этом нет ничего плохого, потому что питать мозг информацией - далеко не худшее занятие, которому лично я предаюсь с удовольствием. Правда, все же предпочитаю оригинальные документы, нежели переложения известных фактов в художественной форме, но кому-то именно такой ликбез необходим.
Хороший, чего уж там. Но насквозь коммерческий, обывательский, соглашательский и конформистский: особенно это заметно в главах о Французском Сопротивлении, в котором приняла участие половина персонажей, выведенных Резерфордом в качестве главных. Напомню только, что к Сопротивлению на всем протяжении войны имели отношение лишь полтора миллиона из сорокамилионного населения Франции, активных членов же было и того меньше - около трехсот тысяч на территории всей страны. О правде того времени существует множество книг, а тем, кто предпочитает упомянутый "инфотейнмент", советую обратиться к классике кинематорграфа - фильму Луи Маля "Люсьен Лакомб". И поставим на этом точку в вопросе массовости участия французов в движении партизанов-маки во Вторую мировую.
А я дальше читать творения Резерфорда не планирую.
94 понравилось
