Королевская кровь. Связанные судьбы

— Катюш, родная моя, — вдруг очень серьезно проговорила Марина. — Послушай меня, только не закрывайся, а постарайся воспринять. Когда я в скорой работала, нас часто вызывали на бытовуху. Там мужья жен били… — Катя сжала зубы… — до кровавых соплей. И вот что удивительно. Большинство из них отказывались писать заявление. И твердили: я сама виновата. Я его спровоцировала — а он, бедненький, был уставший, злой, голодный, болеющий, на работе проблемы, суп недосолила, тапочки не вовремя принесла… Какое-то общее свойство у жертв насилия — они живут в закрытом мирке, в котором все ставится с ног на голову и в котором начинают верить в то, что можно быть виноватой в том, что тебе нос сломали или глаз подбили. Нормальный мужик даже в бреду руку на женщину не поднимет! Так что ты ни в чем не виновата. Ни в чем!!!

— Мы как будто местами поменялись, Рудложка. Я всегда была боевой и отчаянной, а ты жуткой трусихой.
— Я и сейчас трусиха, Кать, — призналась Марина со смешком. — И так же, как ты, боюсь душевной боли. Только очень хорошо научилась делать вид, что это не так. Иногда, — она запнулась, — иногда надо рисковать. Даже не так — иногда у тебя нет возможности не рисковать. Просто потому, что отказаться от … риска куда больнее. Поэтому надо, надо Кать. Даже если ты уверена, что тебя опять поломает. Потому что везет только тем, кто идет вперед.

— Ты опять денег хочешь, что ли? — раздраженно спросил Люк.
— Жить я хочу, — с внезапной серьезностью признался Пес. — Я, видите ли, привык уже к спокойной жизни, стар я уже для общения со смертью, господин Клевер. Так что деньги могу вернуть. Хоть это и не в моих правилах.
Люк нахмурился. Чтобы Пес выпустил из рук уже попавшее к нему — не бывало еще такого.
— Да и вы бы поостереглись, ваша светлость, — добродушно добавил Доггерти. — Мы люди простые, в ваши родовые заморочки не лезем. Всякое бывало, но скажу вам прямо — такой подлости, как в ваших кругах, ни в одном гадюшнике не сыщешь.

— Знаешь, в чем между нами разница? Я старше тебя, но я не разучился жить. Эти глупости и есть жизнь, Макс. Потискать хорошенькую девушку, выпить вина, вкусить отличную пищу. Не только, но это тоже. Я мог бы полностью уйти в искусство боя, как ты в работу, но суть в том, что без полноценной жизни мастером не стать. Ты не достигнешь совершенства, находясь постоянно внутри процесса. Только опускаясь в обычную жизнь, можно оценить, как высоко ты забрался и как далеко тебе еще до настоящего умения.
— Ты будешь меня учить или перевоспитывать? — едко отозвался Тротт, глядя, как дракон наливает ему вина. — Я ж не сосунок, Четери, не надо мне душеспасительных разговоров. Мне хорошо с тем, что у меня есть.
— А много ли есть? — дракон поднял свою чашу, и Макс нехотя чокнулся с ним, выпил.
— Достаточно, — сказал он. — Мне хватает.

— Тебе нужна женщина, — строго сказал он, когда они остались одни, — ты зажат, жилы твои не расслаблены, чресла не пусты. Сила перегорает и застаивается, делает мышцы ленивыми, неповоротливыми. Сходи в наш храм Синей — девы с радостью примут тебя и будут служить, чистые, послушные. А если оставишь ребенка, то я о нем позабочусь. Только женщина дает легкость, восстанавливает потоки энергии.
— Нельзя, — коротко ответил Макс. — Ты же знаешь, кто я. Нельзя терять контроль. Хорошо тебе будет, если я в твоем городе выпью кого-нибудь?
— Страх тоже скручивает тело и убивает ритм, — резко отозвался дракон. — Себя ли боишься? В наше время Черные не избегали любовных битв.
— Время другое, — сухо сказал Макс. — Сейчас нельзя. Они не голодали. И не сходили с ума, когда насыщались, и не представляли угрозы для мира. Мало кто сможет противостоять мне, Четери. Поверь, я видел, к чему это может привести, да и сам стоял на грани.
— Не переживай, — с насмешкой ответил Чет, — если ты сойдешь с ума, я окажу тебе честь и убью тебя сам.
— Обещаешь? — серьезно взглянул на него Тротт.
— Обещаю, — коротко ответил Четери.