В моём углу мне было гораздо лучше - тепло, есть хоть какое-то подобие личного пространства, и беспроводная сетка ловится неплохо.

По мере приближения к Хтонии плотность потока увеличивалась в разы. Когда я наконец вошел в атмосферу планеты и стал снижаться, возникало ощущение, что я попал в рой стальных насекомых. А когда подлетел к замку Анорака, то и вовсе глазам не поверил. Корабли и аватары покрывали все пространство вокруг него сплошной пульсирующей массой. Прямо Вудсток какой-то.

Кроме того, в этот раз выбирали президента и вице-президента Совета Пользователей OASISa. Тут мне тоже раздумывать не пришлось. Как и большинство пасхантеров, я поставил галочку за переизбрание Кори Доктороу и Уила Уитона. Никаких ограничений по количеству сроков не было, и эти двое блестяще справлялись с задачей защиты прав пользователей вот уже больше десяти лет.

Барменша-клингонка смешала для меня «пангалактический грызлодер», и я залпом ополовинил стакан. R2-D2 завел другую классическую композицию. Я улыбнулся и по привычке сказал вслух:
— Duran Duran, песня Union of the Snake. Восемьдесят третий год.

На ней была чешуя из вороненой стали — скорее в эстетике космических опер, чем фэнтези. Вооружение составляли два бластера, пристегнутых к бедрам чуть выше колена, и длинный изогнутый эльфийский меч в наспинных ножнах. Гоночные перчатки без пальцев в духе Безумного Макса, классические темные очки «Рэй-Бэн» — короче, она явно стремилась создать образ этакой девчонки-соседки в стиле постапокалиптического киберпанка по версии восьмидесятых годов. Очень в моем вкусе. Одним словом — отпад.

Шаткая лесенка была привинчена к лесам, но все равно тряслась и громыхала, и это привлекало ненужное внимание. В штабелях вообще следовало передвигаться тише мышки. Вокруг было полным-полно опасных и отчаявшихся типов. Если зазеваешься — ограбят, изнасилуют, а потом продадут на органы на черном рынке.

Я понял, что сейчас меня будут бить, вероятно, по морде.

- Мои поздравления, Персифаль. - Он низко поклонился. - Ты славно играл.

• Благодарю, Ваше величество.

– Респект, Парсифаль-сан. У тебя яйца из адамантиума.

Месть - это блюдо, которое следует подавать холодным.

— Меня он не забанит, потому что я элита! Так ведь, Эйч?
— Не так. — Эйч устало закатил глаза. — Ты такая же элита, как моя покойная бабуля.

“What up, Humperdinck?” I said. This was a game we played. I always called him by some random H name, like Harry, Hubert, Henry, or Hogan. I was making guesses at his real first name, which, he’d once confided to me, began with the letter “H.”

You'd be amazed how much research you can get done when you have no life whatsoever.

I watched a lot of YouTube videos of cute geeky girls playing '80s cover tunes on ukuleles. Technically, this wasn't part of my research, but I had a serious cute-geeky-girls-playing-ukuleles fetish that I can neither explain nor defend.

На «ютуб» я посмотрел кучу роликов с хорошенькими девчонками, играющими мелодии восьмидесятых на укулеле. Честно говоря, к делу это никак не относилось, но хорошенькие девчонки, играющие на укулеле, — это мой фетиш, который я не намерен ни объяснять, ни оправдывать.

Чем больше я узнавал о Холлидэе, тем больше начинал его идолизировать. Он был богом среди гиков, верховным демиургом нердов, он находился в том же ряду пантеона, что Гигакс, Гэрриот и Возняк.

Мое поколение не знало, что такое мир без OASISa. Для нас он стал большим, чем просто игра или развлекательная платформа. Сколько я и мои ровесники себя помнили, OASIS был неотъемлемой частью жизни. Мы родились в ужасном мире и спасались от его безнадеги в этом прекрасном убежище.

Год за годом на переменах я сканировал взглядом школьную столовку, как Терминатор Т-1000, пытаясь найти группу, которая бы меня приняла. Но даже другие изгои не хотели иметь со мной ничего общего. Я был недостаточно нормальным даже для ненормальных.

“We’re gunters,” I said, trying to fill the awkward silence. “We live here, in the OASIS. For us, this is the only reality that has any meaning.”