Моя жизнь в коммунистическом раю

Баронесса Мария Дмитриевна Врангель (урождённая Дементьева-Майкова, 18.04.1858 - 18.11.1944), мать главнокомандующего Русской армией Петра Николаевича. Во время революции 1917 года и последовавших событий оставалась в Петрограде. Два года служила хранителем дворцового музея. В конце октября 1920 г. Марии Дмитриевне удалось устроить побег через Финляндию. При этом она собрала и вывезла в Европу свой архив – каталог всех имен и фамилий русской белой эмиграции. Умерла в Брюсселе. Записки "Моя жизнь...

Рейтинг LiveLib

3,9

18 оценок

5
33%
4
44%
3
17%
2
0%
1
6%

Ваша оценка

Прочитали 21Хотят прочитать 13

Рецензии

Champiritas5 июня 2025 г.
Такое комментировать – только портить
Автор этих мемуаров – маман того самого барона Врангеля, что под каблуком у интервентов был в 1918 году. Об этом годе здесь и речь.
Книга называется «В коммунистическом раю», но каждый знает, что происходило в тот период, что становление советской власти ещё впереди, впереди НЭП. Только вот баронессе невдомёк все эти тонкости, эти ваши общественно-политические-как-их-там-?. Так что пусть будет «коммунистический», коммунистический – значит плохой, плохой – потому что ей, баронессе плохо живётся.
Сейчас сложно осознать, что были те, подобные баронессе, для которых деление людей на сорта – норма. И как же отрадно, что они писали мемуары и теперь каждый может прочесть о том, что у них было в голове и что бы было бы, если бы царская власть сменилась такими, как она.
Баронесса сожалеет лишь об утере своего имущества, о том комфорте, которого теперь нет. За ней непременно кто-то должен выносить продукты её жизнедеятельности, стирать ей и убирать за ней. Она ведь не приспособлена и одинока.
А вот полюбуйтесь, как она говорит о голодных детях, с которыми ей пришлось столкнуться в общественной столовой:

С улицы прибегали в лохмотьях синие от холода, еще более голодные женщины и дети. Они облипали наш стол и, глядя помертвелыми, белыми глазами жадно вам в рот, шептали: "Тетенька, тетенька, оставьте ложечку", и только вы отодвигали тарелку, они, как шакалы, набрасывались на нее, вырывая друг у друга, и вылизывали ее дочиста.
Нравится мне это сравнение с шакалами. Шакалы – это ведь падальщики! Сегодня такую брань можно услышать только на базаре, а уничижительные слова в сторону детей – так и вовсе неприемлемы. И что нам теперь делать с вашим свинством, голубушка? У вас сердце не сжалось при виде этих детей? Вы умудрились дохлебать свою баланду? А вас если на несколько дней оставить без еды, вы уверены, что не забудете своё бароничье достоинство и не начнёте вылизывать крошки с пола?
Ну а что касается положения дел после революции, то тут баронессу нужно читать между строк. Ей дали работу, негрязную работу – в музее. Ей даже платили зарплату, исчисляющуюся тысячами рублей. Как же жесток «коммунистический рай»!
Ну а электричество? Ну что сетовать на электричество? Позвольте поинтересоваться, насколько была электрифицирована столица при царе-батюшке? Каждый имел возможность пользоваться этим благом цивилизации? Да будет известно баронессе, что свет появляется не по мановению волшебной палочки – для этого нужна энергия, производство которой кто-то должен обеспечить. Но что вы грузите маленькую головку баронессы такими сложными вещами? Дайте ей свет, ей нужнее. А эту всю инженерию, производство – оставьте себе. Ей надо читать и писать письма сыну-барону, остальное её не касается.
Позабавило и то, что баронесса сама признаётся, что была «рабыней своего богатства», что ей даже полегчало, когда она всего лишилась.

Мне даже нравилась эта упрощенность жизни; я поняла, как, вероятно, и многие, сколько, в сущности, лишнего, подчас совсем ненужного отягощало нас. Мы были рабы своего имущества.
Никакого патриотизма я здесь не увидела, лишь сочувствие к каким-то некогда богатым дамам, ныне забытым историей, и по-видимому ничего важного для страны не сделавшим, ровно как и сама баронесса. Много здесь нытья по поводу плохой одежды, холода, некачественной еды. Ну, извольте, интервенция, Гражданская война по милости вашего сына. А царская власть как-то много благ после себя не оставила. Это же касается вагонов, о которых она говорит в конце. Ну не большевики же их за год все довели до такого состояния? Или как вас понимать, милейшая?
О людях, которых она бранит. Ну а что та власть, при которой вы были на коне, сделала для них? Не уж то вам в 60 (или сколько вам там было? 68?) лет нужно объяснять, что человек - продукт обстоятельств и воспитания?
Без горькой иронии это читать нельзя, зная исторический контекст. Столько злости в этой старой гусыне, ужасающее непонимание жизни, неспособность хотя бы минимально самостоятельно себя обслужить. Мировоззрение, ограниченное мелкими прихотями и потребностями и без понимания происходящего, ни войны, ни экономического упадка. Глупости какие-то несусветные. Я была лучшего мнения об образованности баронесс и их умении держать нос по ветру. А они только причитать умеют. Ей богу, брань бабки с базара, а не мемуары детям.

Читать далее
69
582