Чудеса и фантазии

И различила вдруг сквозь кусты некий зыбкий огонек, очень желтый, очень теплый. И пошла на него, и разглядела далеко впереди, в конце оплетенной корнями, усыпанной кое-где камнями тропы, меж древесных ветвей – оконце, а на этом оконце ярко горела свеча! И хотя принцесса никогда в своей изнеженной жизни не путешествовала далеко во мраке, она поняла, что испытывает в этот миг ту же истовую надежду, то же теплое чувство облегчения – вкупе с легким щемящим беспокойством, – которое все бесчисленные, окруженные мраком скитальцы испытывали до нее, глядя на приветную свечу, пусть свеча ей рисуется теперь не в полуночно-синем, а в полуночно-зеленом воздухе… и почувствовала себя заедино со всеми потерянными душами, что надеются вновь обрести дом иль найти пристанище.

Это, возможно, cesm-i bulbul, «соловьиный глаз». А может быть, просто венецианское стекло относительно недавнего производства. Была здесь в Инчиркейе одна знаменитая мастерская году так в тысяча восемьсот сорок пятом, по-моему, и там делали это турецкое стекло «соловьиный глаз»; у него как раз такой вот спиралевидный рисунок из неярких голубых и белых полосок или еще иногда красных, по-моему. Я не знаю, почему оно называется «соловьиный глаз». Возможно, у соловьев такие глаза – прозрачные и неяркие. У нас все просто помешаны на соловьях. Наша поэзия полным-полна соловьев.

Она понимала, что ей повезло. Её предки-женщины, о которых она думала всё чаще и чаще, скорее всего, уже умерли бы к тому возрасту, которого она сейчас достигла. Умерли бы от родов, от гриппа, или от туберкулеза, или от родильной горячки, или от элементарного истощения, умерли бы — она всё дальше уходила в мыслах своих по оси времени — от изношенных, никуда не годных зубов, от трещины в коленной чашечке, от голода, от удара лапы льва, тигра, может быть даже саблезубого, в результате вторжения чужого племени, наводнения, пожара, религиозных преследований, человеческих жертвоприношений, почему бы собственно и нет? Некоторые фольклористки рассказывали с ужасом и восторгом о мудрых Старухах-прародительницах, но она-то ещё не старуха и никогда старой каргой не была, она вообще существо беспрецедентное, она — женщина с фарфоровыми коронками на зубах, с исправленным при помощи лазерного луча зрением, со своим собственным банковским счетом, со своей собственной жизнью и полем деятельности; женщина, которая летает по всему свету, которая спит на роскошных простынях в отелях всех городов мира, которая днем смотрит на белоснежные горы облаков, освещенные солнцем, а ночью — на яркие звёзды, плывя себе вольготно в небесах.

"Джинн в бутылке из стекла «сольвьиный глаз»"