Я пытаюсь восстановить черты

Скорее всего я бы предпочла вообще не писать рецензию на эту книгу, чтобы не портить статистику книги или собственную карму, но обязательства требуют, так сказать. Назвался груздем, полезай в кузов. Зачастую воспоминания тех, кто был знаком с известными людьми, а еще лучше крепко с ними связан посредством родства, выглядят как желание погреться в лучах славы, получить свою долю её холодного тепла.
Такие попытки сопричастия к успеху другого зачастую вызывают недоумение и раздражение.
Здесь, и в этом огромная заслуга автора, этого нет совершенно. Антонина Пирожкова сама по себе была яркая женщина и выдающаяся личность. Всего, что имела, достигшая собственным упорным трудом. С детства привыкшая к труду, к ответственности за свое слово и дело. Еще в школе полюбившая математику, не побоялась связать с ней выбор своей профессии, хотя в то время инженерная стезя считалась целиком мужской прерогативой. Экстерном закончившая ВУЗ. Работавшая на многих стройках молодого Советского государства (Кузнецксрой, например). Входившая в число первопроходцев-метростроевцев.

Вообще на страницах книги удивительным образом оживают сначала дореволюционные времена в далекой Сибири, запахи детства, утренней росы, спелых ягод и трав, солнца и покоя. Потом Москва, Ленинград, юг России. Быт тех лет, проблемы, заботы человека и нужды страны. При этом читаешь и по хорошему дивишься, невольно сравнивая тогда и сейчас, насколько малым люди умели обходиться, зачастую радуясь мелочам.

После страниц, посвященных детству, самыми интересными для меня, ради которых собственно я и взялась за книгу, стали посвященные Исааку Бабелю . То, что он интересный человек, не вызывало никаких сомнений, и нашло подтверждение. Живой, любящий хорошую шутку и умеющий пошутить, обладающий прекрасным воображением и тонкой наблюдательностью, имеющий множество знакомых, в том числе и среди известных людей (Горький, Олеша, Енукидзе, Ежов, Эренбург - вот только малая часть имен, мелькающих на страницах воспоминаний) умел согреть своим обаянием окружающих, стремился жить. Тонко, исподволь, с уважением и тактом направлял Антонину Николаевну. Они до последних минут были на "вы".

Эти страницы, наверное, самые интересные и бесценные, как и посвященные работе по возвращению Исааку Бабелю доброго имени, полной реабилитации и возвращению его трудов тем, ради кого они собственно и писались.
На протяжении всей книги меня скребло и задевало авторское "я", которого местами было чуть больше, чем надо, по моим понятиям. Поэтому и оценку не смогла поставить выше.

Представьте себе старую фотографию: семья сидит на дачной веранде, пьёт чай. Дети, друзья, случайные гости. Кто-то хмурится, кто-то смеется , кто-то отвернулся от камеры. На столе – чашки, тарелки, пирог, какие-то забытые угощения.

И вот о чем эта фотография? Об исчезнувшем быте? О людях – близких или случайных? Об их настроениях, характерах, об их работе и увлечениях? О грозных событиях Большой Истории, которые вершатся где-то за пределами этой карточки, но неизбежно затронут каждого из запечатленных людей?

Такова и книга Пирожковой. Она – обо всём, моментальный снимок очень долгой и насыщенной жизни автора. Сдержанный, объективный стиль, благодаря которому текст «проглатывается» за считанные часы.

Это больше, чем книга о Бабеле, в качестве которой я начинала её читать.

Это повесть о быте – что ели, как одевались, как устраивались.

Это мемуары о современниках – на страницах мелькают Горький, Эренбург, Олеша, Чуковские, Фадеев, Утесов, их семьи.

Это увлекательный производственный роман об уникальной женщине – ведущем инженере-метростроевце, первопроходце, крупном авторитете в области.

Это, несмотря на стремление к объективности и даже чопорность, прекрасная история любви, угадываемая, в первую очередь, в приводимой прямой речи Бабеля.

Это, наконец, лагерная проза. Автор по неведомым её самой причинам осталась после ареста мужа не только на свободе, но и не потеряла свою работу. А в остальном – неизвестность, смутные надежды, ежедневная бытовая травля и бесправие. Кому-то потребовалась странная мистификация, и даже в 1952 году к ней приходили освободившиеся зеки и говорили, что видели живого Бабеля совсем недавно или что он недавно же умер в лагере от естественных причин. На самом деле он был уже 12 лет как мертв.

Очень подробный, драгоценный документ эпохи. Отличающийся своей сдержанностью и отсутствием обличительного пафоса – лишь изредка А.Н. позволяет прорваться своему отчаянью и недоумению, и эти скупые строчки стоят больше, чем гневные тома других авторов.

Учебник уважения к себе и к другим. Учебник любви к труду, ответственности и ежедневного мужества.

Думала начать рецензию с нескольких слов о Бабеле, мол, как я люблю его творчество, да какой он недооцененный писатель, но это было бы несправедливо, ведь книга не о нем, а о его третьей жене Антонине Пирожковой, которая Бабелю в плане известности и гениальности ничуть не уступала. Вернее, это ее воспоминания, и любой, открывающий книгу воспоминаний вдовы известного писателя, ожидает, что вспоминать она будет исключительно о муже, скромно уйдя на задний план. В случае с данным произведением подобные ожидания не оправдаются, но вовсе не потому, что в жизни Пирожковой Бабель занимал какое-то там надцатое место, отнюдь. Дело в том, что о Бабеле она написала несколько книг ранее, участвовала в составлении сборника воспоминаний о нем современников, спасала его наследие и в сущности всю вторую половину своей жизни посвятила сохранению памяти о нем. Но Антонина Пирожкова прожила 101 год, была ведущим инженером-конструктором Метростроя, написала учебник «Тоннели и метрополитены», встречалась с многими известными людьми своего времени, стала свидетельницей многих исторических событий, поэтому в один прекрасный момент она справедливо решила, что может и хочет рассказать о себе. И каким интересным получился этот рассказ!

История Антонины Пирожковой – история, в чем-то похожая на сказку, а в чем-то – на шекспировскую трагедию. Из сказки: девочка из многодетной сибирской деревенской семьи, где мать была неграмотной, обнаруживает выдающиеся способности к математике, заканчивает экстерном сначала школу, а потом институт, становится выдающимся инженером своего времени, участвует в главных стройках страны, выходит замуж за знаменитого писателя и вращается в кругах творческой и технической элиты. Из трагедии: горячо любимый отец умер рано, один из братьев погиб на войне, мужа расстреляли в сталинских застенках, а ей еще пятнадцать лет врали, будто он жив и находится в лагере. Ее заслуги часто приписывали себе другие, а те, кто при жизни Бабеля казались близкими друзьями, на деле были равнодушными предателями. Не все, конечно, не все. Ее личная жизнь закончилась, когда ей было всего 30, а дальше было материнство, великий труд на благо страны и народа и сохранение памяти о любимом. И что больше всего потрясло меня в ее книге, так это полное отсутствие нытья. Удивительного самообладания женщина! В самое тяжелое для себя время она находила, чему радоваться и чем любоваться.

Возможно, Антонину Николаевну можно упрекнуть в самолюбовании, но я бы назвала это отсутствием ложной скромности. Да, она была значительно умнее, нежели большинство окружавших ее людей, знала об этом и не видела причин этим не гордиться. Будучи человеком проницательным, она легко отличала талантливых специалистов от обычных карьеристов и с последними не хотела иметь ничего общего. Антонину Николаевну можно назвать идеалисткой и максималисткой, как правило такие черты характера свойственны молодым, а она сохранила их на всю жизнь. Имела право.

Особенно интересно мне было читать эту книгу, потому что обычно мемуары пишут творческие люди - писатели, художники, музыканты. А здесь инженер! Столько подробностей о строительстве горных тоннелей, железных дорог, станций метро и других важных сооружений - и написано захватывающе. Я не большая поклонница мемуаристики как жанра, но здесь читала, не отрываясь. Ну и маленькие мистические параллели: во-первых, мы с Пирожковой работали в одном вузе, а во-вторых, последние годы своей жизни в России она провела в том же районе, что и я первые годы своей, мы обе гуляли в Тимирязевском парке, отделенном от наших домов железнодорожной веткой.

В итоге книга Пирожковой, изначально пугавшая меня своим объемом, зашла на ура, добавив немало важных черт к портрету советской эпохи.

Книга, о которой поведаю сегодня, рассказывает от первого лица той, о судьбе которой рассказывается - Антонине Пирожковой.
Произведение условно можно поделить на несколько частей:
детство автора
её карьера
знакомство с мужем и жизнь с ним
поиски мужа
жизнь без него: карьера, знакомства, дочь
как искала материалы Бабеля

Особо моё внимание в книге привлекли описание детства Пирожковой, т.к. оно прошло на Малой Родине моей бабушки - Барановой Евдокии Павловны. Именно по этой причине изначально взялась за это чтение. И не только из любопытства. Как раз работаю над книгой об истории своего Рода.
Впрочем, мне порой казалось, что некоторые воспоминания автора не совсем впопад. Они незначимы для повествования, для биографии Пирожковой (хотя, конечно, здесь ей виднее) ничего читателю не дают, и даже как-то выдёргивают из настроения книги.
При этом нахожу необходимым заметить, слог очень даже неплох. Читается легко, быстро, местами увлекательно, но, увы, не обнаружила изюминку в книге. Она виделась мне в первой половине, но последующий текст аннулировал это ощущение.
Кроме того, я, судя по всему, дурной человек. Бабель говорил Пирожковой, что для него она - лакмусовая бумажка, т.к. нравится хорошим людям. А если не нравится, то они плохие. А мне Антонина не понравилась, хоть и добилась многого в жизни. И вот почему:

• Указывая, что детство провела в сёлах Красный Яр и Боготол, не называет, к каким регионам они относились.
• Обобщает Сибирь. При том, что она занимает 77% России, её населяют 36 коренных народов и этносов, не говоря уже о том, что во время заселения русскими были привезены те обычаи и традиции, что характерны для регионов, откуда поселенцы прибыли... В общем, при всём при этом автор совершенно свободно может сказать что-то в духе "самое любимое блюдо в Сибири такое-то", "погода была весной такого-то года в Сибири такой-то" (максимально некорректное высказывание, в Боготоле могла быть одна погода, в Минусинске противоположная, хотя оба населённых пункта сибирские), "в Сибири цветут такие-то цветы, можно собрать такие-то ягоды".
• Полна жеманства... ну или мне это показалось. Может описывать, как нравилась мужчинам и как ревновал её муж, а потом заявить: "я некрасива и думаю так по такой и такой причине, да и мама часто повторяла, что я некрасива". Долго описывает, какой вклад делала в поиски и самого мужа и разных его материалов (не спорю, она молодец), а потом пишет - "я плохая жена". Другими словами, производит впечатление (возможно, это не так, просто мне показалось), что на комплимент напрашивается. Ну и ещё кое-какие детали в личности Антонины есть, которые не стану перечислять, но они отталкивают.

книга действительно замечательная и стоила того, чтобы ее прочесть.
Очень интересная женщина. Прошедшая через столько испытаний, сохранившая в себе спокойствие и любовь.
В этой книге содержится история страны. Не в глобальном виде, а такая бытовая.
Разные места, разные люди, разные бытовые условия. И работа, работа, работа. Самое интересное для меня было в этой книге как раз не связанное с Бабелем: ее учеба, ее работа. Потому что и во время учебы ей приходилось работать, работать и еще раз работать. Она могла все: и готовить, и полоть грядки, и строить метрополитен (что вообще очень интересно). И всегда работала. Много, даже очень много. Это очень мне импонирует. Много интересных мест, людей, наблюдений в книге.
Я очень рада, что прочла эту книгу, хотя что-то меня корябало при прочтении. Сама даже толком не понимаю что.
И один момент не совсем поняла, какого литературного героя один раз она имела в виду. Она сравнила одного очень хозяйственного человека с Форестье из Драйзера Маленькой хозяйки большого дома. Ну напутала, потому что Маленькая хозяйка - это Лондон, а Форестье вообще герой Мопассана и он совсем не хозяйственный. Ну Я могла напутать еще больше, у меня вообще каша в голове из книг, но меня интересует кого она имела в виду? Маленькую хозяйку читала давно, и перечитывать не хочу, не очень она пришлась мне по душе, и Я уже не помню, был ли там хозяйственный герой. Вот и ломаю голову, какую книгу на все-таки имела в виду?
Но всем, кто любит воспоминания, очень советую прочесть эту книгу.

Дочитала воспоминания жены И. Бабеля – Антонины Пирожковой « Я пытаюсь восстановить черты. О Бабеле – и не только о нем». Вот уж про кого нельзя сказать, что это просто жена писателя. Математик, талантливый инженер-метростроевец, благодаря её проектам, созданы многие шедевры московского метро, преподаватель МИИТа, автор первого в России учебника по метростроению… Красива внешне и внутренне. Очень добрая и внимательная к родным и чужим… Масса достоинств и умение честно обозначить свои недостатки. Самоотверженна в трудах по реабилитации доброго имени мужа, поискам архивов, изданию произведений И.Бабеля.
Антонина Николаевна прожила 101 год. В своих воспоминаниях она сумела удивительно интересно и информативно рассказать о себе и окружающих ее людях, событиях и нравах почти целого века.
Интересна книга географически – Сибирь, Москва, Кавказ, Ленинград, Германия, Венгрия, Франция, Италия. Великолепные и подробные описания природы, архитектуры. А какие люди проходят перед нами в книге! Эренбург, Утесов, Михоэлс, Эрдман, Олеша… Они живые и естественные в своих действиях и поступках благодаря перу Пирожковой.
Конечно, центр воспоминаний – Бабель. Я прочла многих авторов о нем. И только у Пирожковой он по-настоящему живой, со своими странностями и причудами, остроумием и розыгрышами, наделенный необыкновенным даром воображения и очень ценящий этот дар в других людях. Факты, события, встречи… и ни слова о чувствах к мужу, эмоциях и интимной жизни… Но за всем, что написано Антониной Николаевной о Бабеле, слышны любовь и уважение, глубокая и нежная печаль и неутихающая тоска. Невозможно без слез читать трогательные строки поиска черт Бабеля в дочери Лиде «…бабиленочек мой…» и внуке Андрее.
Не люблю советовать, но здесь удержаться не могу, читайте.

Так получилось, что сегодня за пределами литературного процесса оказались многие тексты русских классиков. Казалось бы, дело немыслимое, но русская история такова, что никогда не перестаёт удивлять. Самые забытые авторы, пожалуй, – это Анатолий Мариенгоф, Николай Эрдман и Исаак Бабель. Из тех, что покрупней, поматёрей и поклылкастей. Да и из тех, кто ближе. А как таковых писателей – забытых и заброшенных по антресолям и дачным чердакам чрезвычайно много.

Но поговорим о трёх выше указанных, т.к. их многое связывает.

С конца 1980-х начинают появляться их старые и всем известные тексты и потихоньку, как феникс из пепла, восстают новые. Процесс исторической реабилитации идёт, но крайне медленно. За Мариенгофа уже взялись да так, что пока его последняя строка не будет опубликована, не наступит душевный покой литературоведов. Эрдмана активно ставят в театрах, недавно появился целый сборник киносценариев (СПб.: Мастерская «Сеанс», 2010) – это ли не шаг вперёд?

А вот с Бабелем куда сложней: 15 (!) папок с рукописями, 11 записных книжек, 7 блокнотов с записями – как были конфискованы, так до сих пор и не найдены. Зато чуть ли не ежегодно публикуют его «Одесские рассказы» да «Конармию». Но и это уже прочли и полюбили все кому не лень. Поэтому появление такой книги, как мемуары Антонины Николаевны Пирожковой, вдовы Исаака Эммануиловича, – явление, мягко сказать, грандиозное.

Для массового читателя само появление на авансцене «литературной вдовы» – большое событие. За валом публикаций на рубеже 1980–1990-х можно было и не заметить её мемуаров – ей приходилось невольно соперничать с половиной Серебряного века, современной неподцензурной литературой, литературой русского зарубежья и массой переводной. Но вот настало затишье и классиков можно нехитрым фокусом, как волшебник кролика из рукава, доставать на обозрение публики.

«Я пытаюсь восстановить черты: о Бабеле и не только о нём» – книга уникальная. Во-первых, удивляет сама фигура Антонины Николаевны. Много ли вы знаете «литературных вдов», которые посвящали свою жизнь увековечиванию памяти своего мужа? Их всех можно пересчитать по пальцам двух рук и загнуть на ноге парочку, затем тяжело вздохнуть, одновременно радуясь судьбе их мужей и огорчаясь судьбе иных писателей.

Во-вторых, когда берёшь в руки книгу, ожидаешь появления с первых страниц Большого Писателя, но вместо него на авансцену выходит женщина, пусть приятная во всех отношениях, но… но не тот человек, которого ты ожидал.

Ты бросаешь буковки и листаешь фото-вкладки – прелестные люди, советские люди, добрые люди, красивые женщины, красивые мужчины и такой смешной, как может быть по-милому смешным на вид человек на грани гениальности, Бабель.

В очках, интеллигентного вида человек – с таким приятно говорить за жизнь, спорить о чём угодно и слушать, слушать, слушать его истории о молодости, о старости и истории вчерашнего дня – с такими вечно что-то происходит, у них карманы души полны карамельками жизненных оказий.

Возвращаешься после фотографий к тексту и к Пирожковой и поглощаешь их целиком – за две-три ночи. Сначала читаешь о детстве Антонины Пирожковой в Сибири (спиртовые лампы, удивительные детские игры, лепка пельменей всей семьёй и тому подобное), затем о её юношестве и институтах. О её выездных практиках – что может быть интересней для студента, чем выездная практика?! И за всем этим как-то забываешь про Бабеля и про большую русскую литературу. Всё написано неповторимым и живым языком, несколько простым, но одновременно бесконечным в своём тягучем и приятном потоке.

Когда дело,наконец, доходит до Исаака Эммануиловича, случается эйфория. Особенно при каждом упоминании того же Эрдмана. Николай Робертович, оказывается, считался первым шутником, острословом и балагуром своего времени! И это при живых-то Бабеле, Мариенгофе, Раневской, Качалове, Михоэлсе, Рыскинде и пр. А ещё он делал попытку ухаживать за Пирожковой, но это совсем другая история.

Бабель очень переживал, что не умеет писать стихи. Об этом в своих мемуарах повествует Мариенгоф. Ехали они из Москвы в Петроград и пили, как любил Исаак Эммануилович, крепкий-крепкий чай с лимоном. Приведу по памяти диалог:

– Чёрт возьми, Анатолий, как я вам завидую!

– Чему ж это?

– Да вот, что стихи пишете. А я за всю жизнь четырёх строчек не смог нацарапать!

– Вы чудак, Бабель.

– Почему?

– Да ведь в вашей прозе гораздо больше поэзии, чем во многих стихах… Ну, скажем, в стихах Асеева. Или их точно не меньше, чем у Маяковского.

Поэзия в рассказах Бабеля скрывается за лихой сюжет и впечатляющих персонажей. Подобно тому, как Исаак Эммануилович не видел в своей прозе поэтичности, Антонина Николаевна не видела в своих записях хорошего литературного слога. И, как выясняется, напрасно. Бабель заслушивался её рассказами о той же Сибири или об инженерной работе! И читатель непременно будет запойно читать эту книгу, а неверующий всегда может послушать отрывки из фильма, который готовит американский режиссёр Дэвид Новак, – они в свободном доступе в интернете. В них Пирожкова рассказывает всё то же, что и в книге, но как рассказывает!

Исаак Эммануилович получает красочный портрет. Пирожковой удалось сохранить, как вынесено в заглавие книги, именно его черты. Подобно тому, как импрессионисты вырисовывают картину штришками, Антонина Николаевна незаметными деталями мастерит гениального писателя. Это же очень важно – узнать, каким был автор Бени Крика. А он был большой проказник, большой любитель чая, больший любитель лошадей, большой поклонник Горького, человек с большим чувством локтя – словом, большой во всех отношениях.

Помимо Бабеля, в книге всплывает и быт всего населения Союза Советских Республик – революционная Сибирь, роковые 1930-е, стройка метро, многоцветная Абхазия времён Великой Отечественной и далее по списку. Удивительные картины выскакивают, как полароидные карточки, – свежезапечатлённые, цветные и колоритные.

По страницам сквозит и советская литература: дачи Горького по всему миру, хороший друг Илья Эренбург, Есенин, детские писатели Маршак, Барто и Чуковский, фильм по Горькому, Зощенко, остряк Эрдман, любимый писатель Шолом-Алейхем. Последнего Бабель даже заново переводил на русский.

Когда умер Есенин, тотчас же выпустили мемуары, где каждый первый встречный-поперечный, обливал его патокой. Когда умер Зощенко, опять появилось несколько десятков литераторов со своими воспоминаниями, но они уже выстраивали чёткий портрет – как есть.

О Бабеле долгое время не было известно: Антонина Николаевна ждала его из лагерей 15 лет, к ней приходили отсидевшие люди и уверяли, что видели мужа и он, мол, начал в лагере что-то писать. Но всё это было враньё. Исаака Эммануиловича почти сразу же расстреляли.

Пирожкова прожила 100 с лишним лет и только под конец жизни стала записывать и пытаться восстановить черты… а воссоздала целую эпоху – «у них была прекрасная эпоха!» (если вспомнить Эдуарда Вениаминовича), рассказала о строительстве метрополитена (это тема редкая, потому завсегда интересная), нарисовала портрет Бабеля и скрупулёзно восстановила мозаику советской культуры.

«Интеллигентное чтение». Вот, наверное, самое ёмкое и точное определение книги, которую я приобрела около года назад и которую, к сожалению, в силу занятости, смогла прочитать только сейчас. «Интеллигентное», написанное исключительно интеллигентной образованной женщиной-инженером о самых «интеллигентных» людях России двадцатого века.
Книга задумывалась о Бабеле, о нем, кто открыл ей мир, познакомил с лучшими людьми. Так страница за страницей мы пройдем вместе с автором этих мемуаров по извилистой, иногда непроходимой дороге истории России 20 века . Пройдем за руку с ней и главной любовью и главным человеком ее жизни – Исааком Бабелем.
Немного из биографии великого писателя. Молодой Бабель закончил коммерческое училище, затем Киевский коммерческий институт, но, как любому творческому человеку, ему, конечно же, было слишком тесно в рамках торговых оборотов и сделок. Он начинает писать. О том, что видит, что слышит, что занимает его молодую душу. И неожиданно в самом начале его творческого пути ему встречается Горький и дает совет, важнейший для любого писателя:"Идите в люди".И Бабель идет. Вместе с конармией Будённого в качестве военного корреспондента. И пишет свое бессмертное творение – «Конармия».
А в это время в 1909 году в маленьком сибирском городке в многодетной небогатой семье на свет появляется девочка, названная Антониной, девочка, уже с ранних лет заявившая о себе серьезными способностями в математике и, в дальнейшем, проявившая себя как один из выдающихся инженеров метро 20 века.
Они были такие разные, их разделяла разница в возрасте в 15 лет(Бабель родился в 1894 году), кроме того, он уже имел за плечами и неудачные браки и сложные отношения…И все же. Вопреки. Они нашли друг друга в страшных событиях полной неразберихи Москвы 30-х годов прошлого столетия. … Она сохранила в своем сердце каждое его слово, каждый взгляд. Она помнила тех людей, с кем он знакомил ее, ибо именно эти люди были самыми замечательными во всех отношениях людьми тогдашнего союза…. Именно эти люди отчасти и сделали Бабеля Бабелем, и этих людей он, в свою очередь, обессмертил в своих произведениях.
Хочется особо подчеркнуть, что Антонина Пирожкова за свою долгую непростую жизнь действительно научилась преодолевать множество препятствий и решать непростые головоломки, которые подбрасывала ей жизнь в СССР, в том числе касаемые ее непосредственной работы, таких например, как перенос переходов метро (здесь хочется особо отметить, что эта книга будет безумно интересна инженерам транспорта, так как также являет собой живую историю строительства московского метрополитена, недаром же Пирожкова автор единственного российского учебника по прокладке туннелей). Единственное чего она так и не смогла – научиться жить без человека, который открыл ей мир и собственно, за тот короткий промежуток времени, научил ее жить.
Антонина умерла в 2010 году в США, пережив главную и единственную любовь своей жизни на 70 лет (Бабеля расстреляли в 1940 по последним данным). По собственным словам, в своих воспоминаниях она пыталась «восстановить черты человека, наделенного великой душевной добротой, страстным интересом к людям и чудесным даром их изображения…».
Я очень рекомендую эту книгу, мои друзья! Это действительно удивительное чтение.
Январь 2017