«Стихи пробиваются из расщелины между воплем и немотой, смыслом всех смыслов и утратой всякой осмысленности».
Октавио Пас «Освещение мига»
Беседуя с Соломоном Волковым, Иосиф Бродский сказал, что самое чувственное в русской поэзии – цикл Цветаевой «Подруга». И я не могу не согласиться с тем, что стихи, написанные во время романа поэтессы с Софией Парнок, прекрасны и особенны. В них есть не только эмоциональность и откровенность, присущая поэзии Цветаевой, но и особенная жизненная мощь. Однако, я не стала бы утверждать, что поэтическая чувственность Марины Цветаевой – самое-самое в поэзии Серебрянного века. Не стала бы, потому что есть поэзия Михаила Кузмина.
Не знаю, как дела обстоят сейчас, но когда я училась в школе, поэзию Кузмина не изучали. И первым, что я у него прочла, была повесть «Крылья». После школы, конечно же. Каждый, кто познакомился с этим произведением, легко представит, что из себя представляют стихи автора: гомосексуальная эротика, поиск эстетического в окружающем мире, тонкое понимание природы и неподражаемая лучезарность.
Ни для кого не является секретом, что личная жизнь представителей творческой интеллигенции в начале ХХ века была весьма неоднозначной, если предполагать, что в этих вопросах вообще есть и\или необходимы какие-то нормы. При этом союзы наподобие Брики+Маяковский, Гиппиус+Мережковский+Философов или платонические отношения Александра Блока со своей супругой я всегда воспринимала как то, в чем есть страдания, поиск, попытка падать в Бездну хотя бы для того, чтоб ощущать, что жизнь еще продолжается. Не исключаю и того, что события, происходившие в то время в России и мире, побуждали искать пристанище, опору, одобрения и любви в кругу своих. И этот круг мог вмещать многих. Иногда внутренний хаос позволяет абстрагироваться от хаоса внешнего и выжить.
Так или иначе, но в большинстве любовных историй публичных людей того времени я вижу надрыв, нагнетание энергий. Это те ситуации, когда в Эрос примешивают Танатос.
Михаил Кузмин привлекает меня тем, что в его творчестве отражено обратное: в первоначальный Танатос примешивается Эрос. Гомосексуальные отношения не приводят к рождению общих детей, но при этом могут порождать нематериальных детищ. И то, что создавал Михаил Кузмин, терзаясь ли своей сексуальностью, испытывая ли страсть и нежность по отношению к Юрию Юркуну или другим мужчинам – произведения теплые, воодушевляющие и вызывающие желание жить.
В послереволюционный период самому Михаилу Кузмину пришлось несладко, а с изданием его прозы и поэзии дела обстояли сложно: с 1930-х до средины 1970-х практически ничего не издавалось. Однако, в 1977 году в Мюнхене издали собрание его стихов в трех томах. Первые два тома содержат стихи из сборников, которые увидели свет при жизни Михаила Кузмина, а в третьем томе можно познакомиться с работами, которые не входили в прижизненные книги. Хотя во втором томе есть приписка о том, что в него включены послереволюционные стихотворения, справедливости ради стоит отметить, что в нем есть и ранние стихи, написанные в 1913-1916 годах. При этом в томе можно найти и сборник «Форель разбивает лёд», в который входят стихи, написанные в 1925-1928 годах. Тем и лучше, так как позволяет проследить развитие автора.
Сам Кузмин, если судить по его дневниковым записям, высоко оценивал только один сборник из тех, которые вошли во второй том собрания сочинений – уже упомянутый «Форель разбивает лёд». Но я считаю, что сам автор к себе несправедлив. Хотя в более ранних стихах у него можно встретить и несоблюдение ритма, и весьма простые рифмы, тем не менее, творчество Кузмина живое и искреннее, потому мне показалось весьма приятным всё то, что я прочла.
Отдельно я хотела бы отметить превосходный сборник «Занавешенные картинки», который был издан в Амстердаме в 1920 году и тоже вошел во второй том собрания стихов. К сожалению, в книге нет прекрасных иллюстраций Милашевского, но сами стихи достойны того, чтоб с ними познакомиться и без этого дополнения. Хотя работы из этого сборника считались порнографическими, но я бы сказала, что как раз предельно эротические вещи у Михаила Кузмина удаются особенно хорошо. Так что в сборнике блестяще всё.
Михаил Кузмин – певец не столько однополого Эроса, сколько Эроса вообще. При этом у него есть и рассуждения об абстрактной любви, любви как воле и жизненной силе мира, и вполне конкретный порыв по отношению к конкретному живому существу, телесному. Если вспомнить Платона, то можно утверждать, что Кузмин знал толк и в идее, и в конкретной вещи, был ко всему этому причастен, открыт. Вот это, пожалуй, лучшее в его творчестве – то, что он не боялся жить. Возможно, поэтому у него в стихах сексуальное передается через метафоры, связанные с природными процессами (особенно характерны образы, отсылающие к растительному и водному) и с музыкой. И то, и другое – абсолютная динамика, поток, устремленность вперёд.
Даниил Хармс говорил, что стихи нужно писать так, чтоб если бросил стих в окно, то оно должно разбиться. А Михаил Кузмин писал стихи так, что хочется всё разбитое остеклить заново, а окно распахнуть и дышать, дышать, дышать.
22 понравилось
