Цитаты из книги Ищу человека

– Я стал другим человеком, Натэлла. Не веришь? Я в институт поступил. Более того, я – студент. – В это трудно поверить. – У меня есть тетради и книги. Есть учебник под названием «Химия». Хочешь взглянуть? – Взятку кому-нибудь дали? – Представь себе, нет. Бесплатно являюсь студентом-заочником. – Я рада за вас. – Так вернись же, Натэлла. У тебя будет все – патефон, холодильник, корова. Мы будем путешествовать. – На чем? – На карусели. – Не могу. При всем обаянии к вам. – Я изменился! – воскликнул Пирадзе. – Учусь. Потом и градом мне все достается, Натэлла! – Не могу. В Ленинграде, увы, ждет меня аспирант Рабинович Григорий, я дала ему слово. – Я тоже выучусь на аспиранта. Прочту много книг. Можно сказать, я уже прочитал одну книгу. – Как она называется? – Она называется – повесть. – И больше никак? – Она называется – Серафимович! – Лично я импонирую больше Толстому, – сказала Натэлла. – Я прочту его книги. Пусть не волнуется.

Увы, поражение в драке не означает ее конца. Тебя будут избивать систематически. И наконец уничтожат в тебе человека. То же происходит и с государством. ============================================================================ Ужасней смерти - трусость, малодушие и неминуемое вслед за этим рабство. ============================================================================ Мой приятель художник Шер говорил: - Я наполовину русский, наполовину-украинец, наполовину-поляк и наполовину-еврей... Вот какой был уникальный человек! Из четырех половин состоял... ============================================================================ В общем, много было газет. На любой вкус. Все, что угодно, можно было там прочесть. Все, кроме правды... ============================================================================ Трудна дорога от правды к истине. Альтернатива правды - ложь. Альтернатива истины - другая истина, более глубокая, более жизнеспособная. ============================================================================ Нелегкое это благо - свобода выбора. Помню, зашел я с матерью в кондитерскую лавку на Бродвее. Что-то ей не понравилось. Она и говорит: - Хорошо бы в жалобную книгу написать. Или позвонить куда-нибудь... - А может, - говорю, - просто зайти в другую лавку?.. ============================================================================ Вспоминается еще один эпизод. Когда-то я работал в партийной газете. Каждую неделю в редакцию приходил человек из обкома. Вынимал из портфеля список. Это был список тех, кого нельзя печатать. И кого нежелательно упоминать. "Булгаков, Ахматова, Мандельштам, Гумилев..." Я не знаю фамилии этого человека из обкома. А имя Мандельштам будет жить, пока жив русский язык!.. ============================================================================ Есть в советской пропаганде замечательная черта. Напористая, громогласная, вездесущая и беспрерывная - советская пропаганда вызывает обратную реакцию. Критикуют фильм- значит, надо его посмотреть. Ругают книгу-значит, стоит ее прочитать. На кого-то персонально обрушились- значит, достойный человек... ============================================================================ Национальную гордость пробудила во мне эмиграция. Раньше я этого чувства не испытывал. Ну, полетел Гагарин в космос. Ну, поднял Власов тяжеленную штангу. Ну, построили атомный ледокол. А что толку?.. Меня удручала сталинская система приоритетов. Радио изобрел Попов. Электричество - Яблочков. Паровоз - братья Черепановы. Крузенштерн был назначен русским путешественником. Ландау - русским ученым. Барклай де Толли - русским полководцем. Один Дантес был французом. В силу низких моральных качеств. ============================================================================ Все мы очень любим давать советы. Такое уж государство нас воспитало советское. Мы даем советы, потому что всё знаем. Мы знаем, как управлять страной. Как бороться с преступностью. Как вести международную политику. В общем, знаем, как жить. Хотя сами живем отвратительно. Хуже всех на свете. Хуже китайцев. Те хоть судили вдову председателя Мао. А наш товарищ Молотов, выродок и убийца, разгуливает по Садовому кольцу... Наконец, мы приехали. В чужую непонятную страну. Научились пользоваться туалетной бумагой. Перестали в ужасе шарахаться от кондиционера. Запомнили пятнадцать английских слов от "чека" до "кеша" включительно. Стираные бюстгальтеры на пожарную лестницу уже не вывешиваем. Короче - осмотрелись. Америку мы сдержанно похваливаем. Снабжение, мол, хорошее, дубленки, растворимый кофе... Хотя имеются, конечно же, отдельные недостатки. Бензин дорожает. От чернокожих житья не стало. А главное - демократия под угрозой. Совсем ослабла. Того и гляди - пошатнется да рухнет. Что делать? А вот что! Цены на бензин понизить. Велфейр у пуэрториканцев отобрать. Чернокожих-по лагерям и тюрьмам!.. Что, нету лагерей? Значит, надо это дело в стахановском порядке организовать. Кубу-оккупировать немедленно! По Тегерану водородной бомбой - раз! Иначе-демократии конец!.. Дорогие мои земляки! Советчики и реформаторы! Энтузиасты и преобразователи! Ради Бога, успокойтесь! Американской демократии двести лет. И все эти годы американская демократия слабеет. Все эти годы ей предсказывают скорейшую гибель. Все эти годы дорожает жизнь. Все эти годы чернокожие пугают нас до смерти. А магазины по-прежнему ломятся от жратвы. А миллионы книг по-прежнему распродаются. И по-прежнему звучит гениальная музыка, И тысячи картинных галерей ежедневно распахивают двери. И мчатся потоком роскошные автомобили. И по-прежнему количество беженцев со всего мира - растет. И жить по-прежнему можно только здесь. И не только жить. Но еще и учить американцев - демократии! ============================================================================ Интеллигентность путают с культурой. С эрудицией. С высшим образованием или хорошими манерами. Даже с еврейским происхождением... Интеллигент за баранкой остается интеллигентом. Хам остается хамом. ============================================================================ Еще раз говорю-помни о нас. Нас много, и мы живы. Нас убивают, а мы живем и пишем стихи. В этом кошмаре, в этом аду мы узнаём друг друга не по именам. Как-это наше дело!.." ============================================================================ Да и подонков хватает. В процентном отношении их здесь не меньше, чем дома. Только одеты получше. И то не всегда... ============================================================================ - Советское - значит, отличное! И все у нас замечательно! А вот у них-кошмар и дикость! С голоду дохнут, негров линчуют, морально разлагаются...И прочее, и прочее... Приехали, осмотрелись. Не голодаем. Мораль на прежнем уровне. И негры целы (даже слишком)... Короче, обманывала нас советская пропаганда. Мы ей больше не верим. Мы теперь рассуждаем по-другому. - Запад- это прекрасно! И все у нас замечательно! А вот у них действительно-кошмар! С голоду дохнут, евреев линчуют... И так далее... И тому подобное... Я не спорю. Советское государство-не лучшее место на земле. И много там было ужасного. Однако было и такое, чего мы вовек не забудем. Режьте меня, четвертуйте, но спички были лучше здешних. Это мелочь, для начала. Продолжим. Милиция в Ленинграде действовала оперативней. Я не говорю про диссидентов. Про зловещие акции КГБ. Я говорю о рядовых нормальных милиционерах. И о рядовых нормальных хулиганах... Если крикнуть на московской улице "Помогите!" - толпа сбежится. А тут - проходят мимо. Там в автобусе места старикам уступали. А здесь - никогда. Ни при каких обстоятельствах, И надо сказать, мы к этому быстро привыкли. В общем, много было хорошего. Помогали друг другу как:то охотнее. И в драку лезли, не боясь последствий. И с последней десяткой расставались без мучительных колебаний. Не мне ругать Америку. Я и уцелел-то лишь благодаря эмиграции. И все больше люблю эту страну. Что не мешает, я думаю, любить покинутую родину... Спички - мелочь. Важнее другое. Есть такое понятие - общественное мнение. В Москве оно было реальной силой. Человек стыдился лгать. Стыдился заискивать перед властями. Стыдился быть корыстным, хитрым, злым. Перед ним захлопывались двери. Он становился посмешищем, изгоем. И это было страшнее тюрьмы. А здесь? Перелистайте русские газеты и журналы. Сколько ненависти и злобы! Сколько зависти, гонора, убожества и притворства!.. Молчим. Привыкли... Глупо делить людей на советских и антисоветских. Глупо и пбшло. Люди делятся на умных и глупых. Добрых и злых. Талантливых и бездарных. Так было в Союзе. И так будет в Америке. Так было раньше. И так, я уверен, будет всегда. ============================================================================ Помню, Некрасов поинтересовался: - Сколько вы платите за квартиру? И я почему-то сказал - двести восемьдесят. Хотя мы платим значительно больше. Просто мне хотелось, чтобы Нью-Йорк выглядел как-то доступнее... ============================================================================ Видимо, это и есть патриотизм - гордиться неизвестно чем... ============================================================================ Возникла у нас дискуссия о смертной казни. Вопрос освещался по-разному. С юридической позиции (Лейкин), с этической (Шрагин), с общедуховной (Рыскин). Умные люди поделились своими раздумьями. Высказали печальные истины. Попытались выдвинуть конструктивные идеи. Тут же взял слово дурак: - Чего это вы пишете?! Зачем вы нас расстраиваете? ! Какая еще преступность?! Я четыре года в Америке, и меня до сих пор не ограбили! А вы говорите... Появилась у нас статья о местном антисемитизме. С фотографиями, цифрами, документами. И снова дурак выступает: - Какой там антисемитизм?! У нас все хорошо!.. Что дураку ответить? Вот разрисуют тебе свастикой физиономию, тогда узнаешь... То и дело появляются у нас критические статьи. Иногда довольно резкие. И снова дурак недоволен: - Зачем вы критикуете бездарных писателей?! Вы лучше критикуйте талантливых, чтобы не зазнавались. Состоялся в газете разговор на тему: "Что это значит - быть евреем?" И снова дурак карабкается на трибуну: - Какая разница, евреи мы или не евреи? Грин-карта есть, машина есть, сосисок хватает... Какие могут быть дискуссии?!. Что с дураком поделаешь? Дурак вездесущ и активен. Через ОВИР прорвался. Через океан перелетел. И давит почище Андропова. Поневоле задумаешься, выбирая между дураком и негодяем. Задумаешься и все-таки предпочтешь негодяя. Но самое ужасное, когда он еще и дурак в придачу... ============================================================================ На родине государством управляли мистические существа. Ну, что мы знали о Сталине? Что он курил. трубку и был лучше всех. Что мы знали о Ленине? Что он носил кепку и тоже был лучше всех, О Брежневе мы даже этого не знаем. Известно только, что у него есть брови... Вспоминается, как я был изумлен, узнав, что Ленину нравилось холодное пиво. В этом заурядном факте проглядывало нечто человеческое... ============================================================================ Мне вспоминаются дни перед отъездом. И мои решительные заявления: - Главное - обрести свободу. Остальное не имеет значения... Буду мыть посуду в ресторане. Или таскать мешки... Ленинградцы всхлипывали, слушая мои предотъездные речи. Однако выяснилось, что мыть посуду в ресторане - тяжело и неприятно (я и дома-то мою ее без энтузиазма)... Короче, обрел я свободу и лег на диван. А жена работает. Так прошел год... ============================================================================ Западные государства объявили Союзу частичное хлебное эмбарго. Выражаясь человеческим языком - сократили продажу зерна. К этому их настоятельно призывали видные русские диссиденты: Солженицын, Марченко, Буковский. Некоторым казалось, что это слишком жесткая мера. И рассуждали они примерно так: - В политике можно и нужно использовать силу. Можно и нужно диктовать Советам жесткие условия. Тем более, что они признают лишь силу и жесткость. Однако сокращать продажу хлеба-неблагородно. И призывать к этому грешно. Разве можно, чтобы народ голодал?.. Наивные люди! Они думают, что американский хлеб попадет на стол русского человека! Аргентинское мясо зашипит на его сковороде! Какая глупость! Народ голодает по вине собственного руководства. Экономика и сельское хозяйство безобразно запущены. Колоссальные средства расходуются на военные цели.. Коммунистическая экспансия обходится Советам в миллиарды рублей. Наряду с этим партийные функционеры живут отлично. Разъезжают в заграничных автомобилях. Возводят роскошные дачи. Нежатся под солнцем южных курортов. Через распределители их снабжают всем необходимым. Западный экспорт хлеба и мяса лишь укрепляет тоталитарную систему. Обогащает партийную верхушку. Освобождает новые средства для подготовки к войне. Печально, что советские руководители и крупные американские торговцы временами действуют заодно. Обидно, что призывы русских диссидентов заглушаются голосами сторонников разрядки. Лишь перед единством демократии Союз будет вынужден отступить! ============================================================================ Короче, не мое это дело. А вот начала Московской олимпиады - ждал. И следил за ходом подготовки. Оно и понятно. Все прогрессивное человечество обсуждало идею бойкота. В результате кто-то едет, кто-то не едет. Не будет японских гимнастов. Не будет американских метателей. Не будет кого-то из ФРГ... Вот так прогрессивное человечество реагировало на захват Афганистана. Плюс-частичное зерновое эмбарго. Да еще какой-то научный симпозиум отменили. Или перенесли. Какой-то шведский джаз (саксофон, рояль, ударные) в Москву не едет... Короче, дали отповедь захватчикам. Рубанули сплеча. Ответили ударом на удар. Прихлопнули бандитов моральным остракизмом. У писателя Зощенко есть такая сцена. Идет по улице милиционер с цветком. Навстречу ему преступник. - Сейчас я тебя накажу, - говорит милиционер, - не дам цветка!.. Вот так и мы сидим, гадаем, как они там без нашего цветка?.. Да советские вожди плевать хотели на моральный остракизм! Советские вожди догадываются, что их называют бандитами. Они привыкли. Они даже чуточку этим гордятся. Им кажется, лучше быть сильным, чем добрым. Сильного уважают и боятся. А добрый - кому он нужен, спрашивается? Тем более, что слабость издали неотличима от доброты... Советские начальники знали, во что им обойдется Афганистан. Уверен, что заранее подсчитали цену этой акции. И знают теперь, во что им обойдется следующая. Их устраивает такая цена. Хапнут завтра Советы какую-нибудь Полинезию. А мы в припадке благородного негодования отменим симпозиум. Какой-нибудь биологический форум по изучению ящериц. Да что там - экспорт устриц приостановим. В общем, не дадим цветка! Пусть мучаются... С унынием гляжу я на прогрессивное человечество. Паршивую олимпиаду бойкотировать-и то не могли как следует договориться. А если война? ============================================================================ Вообразите провинциальный город. Воронеж, Тулу, Сестрорецк... Утро в продовольственном магазине. На витрине - мелкий частик, завтрак туриста... Одиноко желтеет прямоугольник голландского сыра. Возле кассы очередь. Лица - неприветливы и суровы. Неожиданно кто-то вполголоса декламирует: - В ВОРОНЕЖ ГДЕ-ТО БОГ ПОСЛАЛ КУСОЧЕК СЫРА... И вновь раздается смех. И жизнь кажется не такой уж безнадежной... ============================================================================ Четыре года назад японский журналист задал академику Сахарову вопрос: - Может ли измениться советский режим? Реально ли это в обозримом будущем? - Боюсь, что нет, - ответил Сахаров. Тогда журналист спросил: - Значит, все безнадежно? Ради чего же вы занимаетесь правозащитной деятельностью? Зачем рискуете собой? Сахаров ответил: - Тогда вообще не стоило бы жить. Без надежды жизнь лишается смысла. Я не верю... И все-таки надеюсь. ============================================================================ Америка - не рай. И не распределитель ЦК. Америка не только вознаграждает одаренных и работящих. Америка жестоко отрезвляет самонадеянных и заблуждающихся. Причем выигрывают и те, и другие. Одаренным и работящим воздается по заслугам. Самонадеянные и заблуждающиеся утрачивают вредные иллюзии. И то, и другое - благо. ============================================================================ "С американцами дружить невозможно. Это холодные, черствые, меркантильные люди. Главное для них - практический расчёт... Помнишь, как было в Союзе? Звонит тебе друг среди ночи: "Толик! У меня-депрессия! С Алкой полаялся!" Ты хватаешь пузырь - и к нему. И потом до утра керосините... Он для тебя последнюю рубаху снимет... И ты для него... Вот это дружба! Навзрыд! До упора!.." Все это мой приятель говорил абсолютно серьезно. И я задумался... Есть в Ленинграде писатель. Общительный, способный, добродушный человек. Как выяснилось - давний осведомитель ГБ. Взял и посадил своего друга Михаила Хейфеца. А ведь дружили. И до утра беседовали. И последними рубахами торжественно обменивались... Есть в Союзе такой романист-Пикуль... Размашистый, широкий человек. И водку пить мастак, и драться лезет, если что... Взял и посадил своего (и моего) друга Кирилла Успенского... И так далее. Есть в российском надрыве опасное свойство. Униженные, пуганые, глухонемые-ищем мы забвения в случайной дружбе. Выпьем, закусим, и начинается: "Вася! Друг любезный! Режь последний огурец!.." Дружба - это, конечно, хорошо. Да и в пьянстве я большого греха не вижу. Меня интересует другое. Я хочу спросить: - А кто в Союзе за 60 лет написал 15 миллионов доносов?! Друзья или враги? Да, американцы сдержаннее нас. В душу не лезут. Здесь это не принято. Если разводятся с женой, идут к юристу. (А не к Толику - водку жрать.) О болезнях рассказывают врачу. Сновидения излагают психоаналитику. Идейного противника стараются убедить. А не бегут жаловаться в первый отдел... Да и так ли уж они практичны? Часть моих рукописей вывез из Ленинграда американец Данкер. Кстати, интеллигентный негр. Совершенно бескорыстно. Более того, с риском для карьеры. Поскольку работает в американо-советской торговле. Издал мою книгу американец Проффер. И тоже - совершенно бескорыстно. Более того, претерпевая убытки на многих русских изданиях. Переводят мои сочинения две американки. И обе работают бесплатно. В сомнительном расчете на грядущие барыши. В одном мой друг прав. Последней рубашкой здесь со мной не делились. И слава Богу! Зачем мне последняя рубашка? У меня своих хватает. Я уж не говорю про огурцы... ============================================================================ Однажды мы ехали в сабвее. Я был с женой и дочкой. Сижу, читаю газету. На остановке ворвались молодые люди. А может, перешли из другого вагона. Человек пять. Один с гитарой, у другого-транзистор... Куртки, сникерсы... Это были нехорошие, дурно воспитанные молодые люди. Они шумели, толкались, вероятно - сквернословили. Они, как говорится, нарушали... Публика вела себя не лучшим образом. Один газету читает. Другой в окошко загляделся. (Благо за окном сплошная тьма.) И так далее. В Союзе я бы знал, как поступить. Я бы подошел к этим молодым людям и сказал: - Заткнитесь! И добавил бы: - Вон отсюда! А если надо, треснул бы кого-то по затылку... А тут я испугался. Языка толком не знаю. Порядков не знаю. Скажут что-то - не пойму. То ли извиняются, то ли дальше оскорбляют. А вдруг стрелять начнут? Может, у каждого - по нагану? Или - бритвой по физиономии... Советский хулиган-он родной и понятный. Он если бьет, то монтировкой. Или трубой. Или доской от забора. Или пивной кружкой. Или вилкой, на худой конец. То есть - знакомыми, полезными вещами. А у этого что на уме?.. Короче, сижу, читаю газету. А молодые люди продолжают нарушать. Старуху толкнули. Из горлышка выпили. Транзистор завели на полную мощность. В общем-ничего хорошего... Читаю газету. Вдруг поднялся мужчина средних лет. Американец. Худой такой. И ниже меня ростом. Подошел к хулиганам и говорит: - Заткнитесь! И затем: - Вон отсюда. Чувствовалось, если надо, он может кого-то и по затылку треснуть. И молодые люди заткнулись. И на остановке - вышли. А мужчина сел и задремал. К чему я все это рассказываю? А вот к чему. Я знал все английские слова, которые он произнес. И сам все это мог произнести без акцента. Однако - не произнес. Я газету читал. Как вы сейчас... ============================================================================ Улыбающийся человек неугоден тоталитаризму. Смеющийся - опасен. Хохочущий - опасен втройне. ============================================================================ - Я атеист, - сказал атеист, - мой долг противостоять религии. И противостоять Богу! - Так ведь Бога нет, - говорю. - Как можно противостоять тому, чего нет? Тому, что сам же и отрицаешь?.. ============================================================================ Удивительно похоже рассуждают фанатики. Будь то рассуждения за или анти... - Ладно, - сказал уважаемый человек из первых эмигрантов. - А если произойдет интервенция? Если появится возможность захватить Москву? Вы примете участие? - Это значит - стрелять? - Разумеется. - В кого? В девятнадцатилетних одураченных мальчишек? В наших братьев и сыновей?.. Как ужасна сама мысль об этом! И как благородно на этом фоне звучит мирный призыв Солженицына: "Живите не по лжи!" Это значит - человек должен победить себя. Преодолеть в себе раба и циника, ханжу и карьериста... Иначе - новое море крови. И может быть - реальный конец вселенной... ============================================================================ Мы и не заметили, как превратились в старых американцев. Мы уже не замираем около витрин. Не разрешаем себе покупать четырехдолларовые ботинки. Не уступаем женщинам места в сабвее... Привыкли, осмотрелись, чувствуем себя как дома. Даже лучше. Мы беседуем с вновь прибывшими. Снисходительно выслушиваем их наивные темпераментные монологи: - Продавцы такие вежливые! Полицейские такие обаятельные. Квартиры такие просторные... Мы-то убедились - всякое бывает. И продавцы, бывает, обсчитывают. И полицейские грубят. И в просторной квартире неисправностей хватает... В учреждениях бюрократии полно. Среди чиновников взяточники попадаются. Бывает, что и в очереди постоишь... Как дома... Мои взаимоотношения с Америкой делятся на три этапа. Сначала все было прекрасно. Свобода, изобилие, доброжелательность. Продуктов сколько хочешь. Издательств сколько хочешь. Газет и журналов более чем достаточно. Затем все было ужасно. Куриные пупки надоели. Джинсы надоели. Издательства публикуют всякую чушь. И денег авторам не платят. Да еще - преступность. Да еще - инфляция. Да еще эти нескончаемые биллы, инвойсы, счета, платежи... А потом все стало нормально. Жизнь полна огорчений и радостей. Есть в ней смешное и грустное, хорошее и плохое. А продавцы (что совершенно естественно) бывают разные. И преступники есть, как везде. И на одного, допустим, Бродского приходится сорок графоманов. Что тоже совершенно естественно... И главные катаклизмы, естественно, происходят внутри, а не снаружи. И дуракам по-прежнему везет. И счастья по-прежнему не купишь за деньги. Окружающий мир - нормален. Не к этому ли мы стремились?