If I Stay

У нас было полтора идеальных года. Таких идеальных, что я никогда и не думала о будущем. О том, что оно разведёт нас в разные стороны.

Я пою папину песню, будто в ее строках заключены точные указания, музыкальная карта дороги: куда мне следует идти и как туда попасть.

Похороны очень похожи на саму смерть. У тебя могут быть какие-то пожелания, какие-то планы, но в конце концов ты уже ничего не контролируешь.

И я даже не плачу, хоть и знаю, что с моей семьей случилось нечто немыслимое. Мы теперь как Шалтай-Болтай: и вся королевская конница, и вся королевская рать не смогут нас снова собрать.

"...люди делятся на две категории - тех, кто представляет свои похороны, и тех, кто нет, и что умные и талантливые люди как раз относятся к первой категории."

Я боялась, что ударю в грязь лицом, не смогу подстроиться или плохо сыграю. Но все так смотрели на меня, так ждали, что я присоединюсь… И я поняла: плохо сыграть — не самое худшее, что может случиться.
Так что я стала играть. И кто бы мог подумать, виолончель очень даже неплохо звучала среди всех этих гитар. По правде говоря, звучала она просто изумительно.

Ну и натерпелись мы с тобой страху сегодня, — беззаботно щебечет она. — Будто на русских горках прокатились. :D

Жизнь может повести вас разными путями, но каждому придётся выбирать по какой дороге идти.

Я здесь, и я с ума схожу от любви к тебе... Пожалуйста... Останься...

«Я понимаю, что все волшебные поцелуи мира, наверное, не смогли бы помочь ему сегодня. Но я бы сделала все, что только возможно, чтобы подарить ему этот поцелуй.»

«По–моему, ты выглядишь жутковато, но симпатично, — высказался Тедди. — Я бы сказал «сексуально», но я твой брат, так что это будет нехорошо.»

«Мама предложила поговорить с ней и все уладить, но думаю, мы с папой оба понимали, что при мамином темпераменте ее дипломатическая миссия может окончиться ордером на арест всей нашей семьи»

«Драки были не самым обычным делом в нашей школе; девчачья драка — и вовсе из ряда вон выходящим событием. А уж драка тихих приличных девочек — тройное удовольствие.»

Я никогда не видела, чтобы человек так плакал: молча, но бурно, словно в его глазах сам собою открылся кран.

“У меня есть ощущение, что, когда проходишь через подобные трудности, становишься немного неуязвимым.”

Господи боже, контузии мозга, открытый пневмоторакс. Эта девочка — просто тридцать три несчастья.

— Не бойся, — шептала она, — женщины могут вынести самую адскую боль. Когда-нибудь ты это узнаешь. — И снова кричала. — Твою мать!

«Ни струн и ни смычка», — пожелал он.