Мадам Оракул

"... мы вот уже год как спим вместе и наше решение вступить в брак не следует считать капитуляцией перед светскими условностями..."

Свою смерть я спланировала очень тщательно- в отличие от жизни, которая, бессмысленно извиваясь текла от одного события к другому, вопреки всем моим жалким попыткам вогнать ее хоть в какое-то русло.

Жизнь моя имела тенденцию изгибаться, ветвиться и выпячиваться — так часто бывает, когда следуешь по пути наименьшего сопротивления.

Индиец, принимая ванну, бросал на пол полотенца. Он часто повторял, что никто не понимает всех ужасов кастовой системы лучше человека, который в ней вырос; при этом ничего не мог с собой поделать, и к тем, кто подбирал полотенца, относился как к прислуге.

Почему любая моя фантазия непременно оборачивается ловушкой?.. Что ж, надо смотреть правде в глаза: я человек искусства — искусства убегать от действительности. Да, иногда я пою о любви и преданности, но истинный роман моей жизни — роман Гудини, цепей и запертого сундука; кандалы и избавление от них. Разве меня когда-либо интересовало что-то другое?

Таинственные фигуры в плащах не разбрасывают по полу носки, не суют пальцы в уши и не полощут по утрам горло, опасаясь инфекции.

Я всегда покупалась на рекламу - в особенности на ту, что сулила счастье.

— Мы – немногие уцелевшие, – сказал мой Граф. – Остальных убили русские.
— Но разве вы не вместе воевали против немцев? – удивилась я. Он мягко рассмеялся и довольно подробно все объяснил.

Я всегда покупалась на рекламу – в особенности ту, что сулила счастье.

Идиоток общество принимает легче, чем идиотов.