Стать предметом общей жалости - род смерти в обществе.

Слепой случай - явиться на свет со здоровыми органами на правильных местах, у любящих, а не у жестоких родителей, и по географической или социальной случайности избежать несчастья войны или нищеты. И насколько же легче тогда дается добродетель.

Ничто так живо не выгонит из постели, как семейная буря.

Если меньшее из зол предпочтительно, это еще не значит, что оно законно.

Женщина пятидесяти девяти лет покинута в младенчестве  преклонного возраста и только учится ползать

Девятнадцатый век ближе, чем кажется большинству женщин.

Не может быть никаких оснований для вывода, что одна жизнь стоит больше другой.

– Ребенок не должен убивать себя ради религии.

Последовало непременное обсуждение скверной погоды. Затем отступление на тему того, что люди старше пятидесяти и все американцы до сих пор обитают в фаренгейтовском мире. Далее – о том, что британские газеты для вящего впечатления сообщают о холодах по Цельсию, а о жаре – по Фаренгейту.

Богатство чаще всего не приносит продолжительного счастья.

Девятнадцатый век ближе, чем кажется большинству женщин. Выступать перед людьми в трафаретной роли – признак не морального прегрешения, а плохого вкуса. Неугомонный муж, стойкая жена, сохранившая достоинство, безвинная молодая соперница где-то там. А она думала тогда на летней лужайке, перед тем, как влюбилась, – с ролями покончено.

Жительница северного Лондона, она плохо знала город к югу от реки и относилась с пренебрежением к этой запущенной путанице улиц. Ни одна станция метро не рождала ассоциаций, не наделяла смыслом залежи давно поглощенных деревень, печальные лавчонки, жуликоватые гаражики с вкраплениями пыльных эдвардианских домов и многоквартирных бруталистских башен, логовищ наркоторговцев. Люди на тротуарах, занятые чуждыми заботами, были жителями какого-то другого, постороннего города, не ее.

Каждое хорошее решение требует цивилизованного кругозора.

Взяться за скрипку, да и за любой другой инструмент - это проявление надежды, это предполагает будущее.

Она машинально пыталась определить его выговор. Что-то от кокни, с лёгким налётом западных графств - уверенный голос человека, не сомневающегося в своей компетентности, привыкшего отдавать распоряжения. Так говорили некоторые британские джазисты, её знакомый тренер по теннису, фельдшеры, бригадир-нефтяник, однажды присутствоваший на суде. Не те, кто правит миром, но те, кто держит мир в исправности.

Это нормально, что в юности начинаешь сомневаться в убеждениях, с которыми вырос, но в сомнениях надо быть уважительным.

Он уйдёт от неё, а мир будет жить, как жил.