Александр Твардовский. Новомирский дневник. В 2-х томах. Том 2.1967-1970

Третьего дня смотрели «Золотого теленка» по пригла­шению Гердта (Паниковский).  Талантливый до мелочей по исполнению и мертворожденный по существу фильм.
Приравнение (в книге еще) денег капитализму и, т<ак> ск<азать>, победы над ним: деньги в СССР ничего не стоят и вот-вот совсем будут не нужны. Поверхностная и ложная  концепция, имевшая широкое хождение в те годы и подкреп­ленная послевоенными словами Сталина о близком перехо­де к прямому продуктообмену. Победа социализма над Бен­дерам и др. как победа над капитализмом. А социализм не только не такой, каким он выглядит сейчас, когда деньги ре­абилитированы всерьез и надолго, но и вообще не такой, ка­ким он должен быть.
Гердт и, наверно, Швейцер (реж.) по­нимают это.
Фильм не забывается только в силу своих кричащих несоответствий правде жизни. Еще один пример жестокой мести искусства таланту, вступающему на лож­ный путь добровольно или по принуждению.

Федин, Михалков, Грибачев, Кочетов, Сурков - нет, не хочу и в такую погоду описывать их хари и их натужно­ фальшивые речи или реплики. Сурков, тот даже в кулуарах между двумя пустыми анекдотами умеет, так чтоб слышно было, ввернуть вдруг, что капризы Румынии, хотя он и не ве­ликодержавный шовинист, вызывают в нем чувство оскор­бленности своего нац<ионального> достоинства - в этом роде что-то.
Вчерашнее сообщение по бибисейскому радио о раз­венчании культа Георгиу-Дежа очень примечательно. Это ме­роприятие явно «полемическое»: вы реставрируете культовый режим, а мы начинаем с самого начала его ворошить.

На глазах со всей очевидностью отменяются явочным порядком ХХ и XXII съезды - со всем их существеннейшим содержанием и духом. Отменяются без таких слов, конечно, что отменяются, мол, по причине их ошибочности, но так по­следовательно, как будто там где-то наверху есть уже и доку­мент об отмене, только секретный, - все секретно, все без­гласно. Все секретно, все безгласно, даже то, что ясным ясно.
Делается это какой-то частью (немалой! ) с упоением, а все опять, по возрождающейся инерции, одобряют, аплодиру­ют - нет, даже не по инерции, а по глубокой усталости и без­различию: все встают, встану и я, чтобы не быть взятым на заметку...
Худо, хуже, кажется, и быть не может, но нет, еще не самое худо - еще за исключением не следует автоматически арест.

...если исходить из понятий великой лит<ерату>ры, то хвастаться нам нечем. Скажу, что полувековой срок даже и для лит<ера­ ту>ры немал. Взять любую - первую - во главе с Пушки­ным -или - во главе с Толстым - половину XIX века, - мы ни с одной не можем равняться. Вряд ли возможно будет ска­зать, что причина этому не столько в уровне культуры и даже врожденных данных - таланты всегда есть, но они не всегда могут выявиться во всю силу. Главная причина в нашей куда большей несвободе художника, чем в XIX в., когда религия или не была обязательной нормой, или избиралась по собственному желанию, без догмы. Мы же во власти своей «ре­лигии», ограничившей нас, урезавшей, окорнавшей, обе­днившей.

Явление Солженицына - первый выход за эти рамки, и отсюда нынешняя судьба его, - не дозволяется. - О Сол­женицыне можно будет сказать прямо, сопоставив его судь­бу с судьбами Платонова, Зощенко, Пастернака, Ахматовой (до последних закатных дней, освещенных уже отпущением ей грехов). При жизни травим, долбаем, загоняем в гроб, а по­сле смерти подбираем листочки и строчки.

С чувством освобождения провожаю срок своих «пол­номочий» в Верх<овном> Совете РСФСР. Так постепенно спадает с меня все, что не я, а нечто извне присвоенное и свя­зывающее и ничего не дающее, кроме удовлетворения (всег­да неполного) ничтожного тщеславного чувства. Нужно быть только тем, что ты есть, - не дай бог иметь все, кроме этого, как у нынешних «Героев Соц<иалистического> Тр<уда>».


Звание Героя Социалистического Труда получили М.А.Шо­лохов, К.А.Федин, А.Е.Корнейчук, Л.М.Леонов, М.Турсун-заде, П.Тычина, А.Упит.