Уильям Блейк

Стихи Блейка обладают огромной природной силой, когда их читают вслух; чувствуешь, что они требуют мощного дыхания и голосовых раскатов — и не просто как текст для чтения, а как утверждение его веры в единство всех человеческих способностей.

Блейк сотворил собственный синтез из милленаристских настроений своей эпохи и своих личных устремлений: «Мильтон» стал его книгой познания, раскрывающей все тайны.

Характеры паломников Чосера — это характеры, которыми полны все эпохи и народы:
одна эпоха рушится, возникает следующая — иная для смертного взора, но для бессмертных все они одинаковы... ничего нового не возникает в тождественном существовании; Случай переменчив, Сущности же не грозят ни перемена, ни
погибель. -(Блейк).

Найди круг верный, пусть и узкий. -(Мильтон).

Представление об Идеале Красоты не приобретается, а рождается вместе с нами. Врожденные идеи пребывают внутри каждого человека, появляясь вместе с ним... Человек приносит с собой в мир все, что имеет или может иметь. Человек рождается как Сад, уже засаженным и засеянным. Этот мир слишком беден, чтобы родить хотя бы одно семя... -(Блейк).

Человек, который никогда в уме и мыслях не возносился к Небесам, — не Художник. -(Блейк).

Блейк весьма глубоко понимал то, что сегодня определяют как культурные истоки безумия. Блейк сознавал, что тех, кто отказывается принимать механистичный образ мира, созданный наукой и философией конца XVIII века, обязательно обвинят в безумии. Он также понимал, что в мире, делавшемся все более светским и деистическим, «сумасшествием» называют религиозную веру. Вот почему и Блейка считали безумным.

[Уильям Блейк и Кэтрин]. То был союз, заключенный в один миг, и мы почти готовы поверить в древний миф, гласивший, что мужчина и женщина суть две половинки одного целого, жаждущие воссоединения.

В поте лица добывал он [Блейк] свой хлеб, живя в нищете и безвестности.

«Я учил бледного искусника раскидывать сети поутру,
Мои небеса — это медь, а земля моя — это железо...» -(Блейк).

...А в «Книге Иова» Блейк читал сетования страдальца: «О, если бы записаны были слова мои! Если бы начертаны были они в книге резцом железным с оловом, — на вечное время на камне вырезаны были!»

Блейк, очевидно, знал от Бэзайра, что искусство художественной резьбы было известно древним евреям и их предкам — халдеям и что оно восходило к Зороастру, Гермесу Трисмегисту и к самому Богу, который высек заповеди для Моисея на каменных скрижалях.

...и с годами у него [у Блейка] появились голдсмитовский крутой лоб, а также некоторые особенности строения черепа, свидетельствующие, по мнению Галля, «о таких качествах, как любовь к идеалу и вера в чудесное».

Того, что до нас дошло, более чем достаточно, для доказательства истинного гения Уильяма Блейка, жившего в мире, который ему не доверял и который он презирал. Когда он скончался, Джордж Ричмонд поцеловал его и закрыл ему глаза, «чтобы удержать Видение внутри». Но в этом не было особой нужды. Видение, не померкшее за долгие семьдесят лет его земного странствия, не померкло и до сих пор.

Он умер в воскресенье, в 6 вечера, наидостойнейшим образом. Он сказал, что уходит в тот край, который всю свою жизнь желал узреть, и признался, что счастлив и надеется на спасение через Иисуса Христа. А перед самой кончиной облик его просветлел. Глаза его засверкали, и он разразился песнью о том, что видит на небесах. -(Джордж Ричмонд).

Соседка по дому, тоже присутствовавшая при его [Блейка] кончине, сказала: «Это была смерть не человека, но святого ангела».

В день кончины он [Блейк]... обратился к Кэтрин, заливавшейся слезами: «Останься, Кейт! Просто сиди, как ты есть. Я нарисую твой портрет — ведь ты всегда была моим
ангелом».

Полагаю, что смерть — это всего лишь переход из одной комнаты в другую. -(Блейк).

...В завершение он [Блейк] цитирует фрагмент одного
из сонетов Микеланджело в переводе Вордсворта — «Неборожденная Душа лишь к Небесам должна стремиться».

Смерть для Блейка не означала конца — он как-то сказал Линнеллу по поводу чьей-то кончины: «Каждая смерть есть улучшение Состояния Усопшего»; он имел в виду, говоря словами Сведенборга, что «всякое совершенство на небесах растет вместе с численностью».