Моральная экономика. Почему хорошие стимулы не заменят хороших граждан

Когда в 2008 году на рынке жилой недвижимости в США лопнул пузырь и начал разворачиваться финансовый кризис, многие владельцы домов в США обнаружили, что их собственность стоит меньше, чем они должны банкам по ипотеке. Некоторые из этих собственников с отрицательной разностью между стоимостью обеспечения и кредитной задолженностью все посчитали и стратегически объявили себя банкротами, отдав банку ключи от своих жилищ. В отличие от редактора Kew York Times двадцать лет назад («Запретить жадность? Нет: воспользоваться ею») исполнительный вице-президент Freddie Mac, Федеральной корпорации жилищного ипотечного кредита, почти по-аристотелевски призывал к моральному поведению в экономике: «В то время как личная финансовая стратегия может требовать стратегического дефолта, в результате могут пострадать местные сообщества и будущие покупатели
домов. И именно поэтому предотвращение стратегических дефолтов отвечает нашим более широким социальным и политическим интересам». Вместо того чтобы доверять рынку, который с помощью правильных цен заставил бы людей интернализировать внешние эффекты своих действий, Freddie Мае предлагал «заемщикам, обдумывающим стратегический дефолт, осознать тот вред, который причинят их действия остальным». Проще говоря, представители агентства надеялись, что мораль сделает работу цен.

Мы обнаружили, что хотя альтруисты вносили значительный вклад в общественное благо, они были менее склонны наказывать «безбилетников». Вместо этого, когда дело касалось поддержания социальной нормы, касающейся внесения вклада, альтруисты сами оказывались «безбилетниками», которые использовали желание других членов группы пожертвовать собственным выигрышем ради наказания тех, кто вносил небольшой вклад.

Этот результат заставил нас с Сун-Ха Хваном изучить ситуацию в деталях, чтобы проверить, натолкнулись ли мы на что-то устойчивое, о чем стоит знать нашему Законодателю, или же это просто случайность. Итогом нашего исследования стала статья «Вреден ли альтруизм для кооперации?», в которой показывалось, что при некоторых весьма вероятных условиях альтруизм действительно может быть вреден для кооперации. (Если в названии статьи содержится подобный риторический вопрос, ответ угадать легко.) Когда индивиды одновременно альтруистичны и реципрокны, но в различной степени, увеличение степени альтруизма может привести к снижению среднего уровня вклада в общественное благо. Причина состоит в том, что когда обладатели реципрокных предпочтений становятся более альтруистичными, их готовность наказывать «безбилетников» снижается, и этот косвенный эффект от большего альтруизма может перекрыть прямой эффект от альтруистического увеличения вкладов.

В некоторых американских штатах наказания, призванные пристыдить преступников, действуют в отношении экономических и половых преступлений (растрата и проституция), а также незначительных преступлений (например, мелкого воровства в магазинах). От некоторых требуют ношения публичного знака, который бы сообщал о их действиях: «я был пойман за воровство», или «я был пойман с кокаином», или «наказан за вождение в пьяном виде». На кабельном канале в Канзас-Сити идет популярное шоу «Джон-ТВ», в котором транслируются имена и фотографии мужчин, признанных виновными в покупке услуг проституток. В Великобритании Национальная служба здравоохранения сообщила, что в списке терапевтов красным флагом будут отмечаться те врачи, которые неоднократно пропускали
ранние признаки рака у своих пациентов; зеленый рейтинг получат те доктора, которые давали своим пациентам своевременные рекомендации по обращению к специалисту.

Важным для дизайна политики является то, что если сами агенты (а не принципал) осуществляют контроль над своими коллегами, отрицательные эффекты неприятия контроля не возникают. По-видимому, контроль со стороны равных тебе, особенно если он является следствием осознанного процесса, легитимированного голосованием, не подрывает стремление людей быть автономными индивидами. В действительности обсуждение и выбор политики, защищающей каждого из членов группы от эксплуатации «безбилетниками», может считаться неотъемлемой частью конститутивной программы для человека, который ценит самоопределение.

Но и в США, и в других странах значительная часть противников перераспределения доходов руководствуется этическими, а не эгоистическими соображениями, и считает, что бедные сами виноваты в своей проблеме. Экономист Кристина Фонг проанализировала опрос Гэллапа среди американцев и выяснила, что бедные, которые не ожидали улучшения своего экономического положения и вместе с тем были убеждены, что бедность вызвана недостатком усилий, отрицательно относились к перераспределению. При этом среди обеспеченных респондентов те, кто ожидал, что их доходы в будущем будут расти, и вместе с тем были убеждены, что бедность вызвана невезением, относились к перераспределению положительно. Перераспределения в пользу бедных также активно поддерживали белые респонденты, которые считали, что раса играет важную роль при определении шансов заработать в Америке, и мужчины, которые считали, что схожую роль играет пол.

Предположим, что в реальной жизни ресурс сохранялся веками потому, что крестьяне были условными сторонниками сотрудничества и преодолевали искушение получить больше за счет самоограничения своих соседей, поскольку отказ от сотрудничества одного вызовет такой же отказ у всех. Возможно, именно по этой причине так много небольших рыбацких общин, земледельцев и собирателей смогло избежать «трагедии общин». Это работает потому, что все в деревне знают, что они будут взаимодействовать друг с другом в будущем, как и их внуки. Их общая собственность на природный актив увеличивает ожидаемую продолжительность этих взаимодействий, потому что каждый, кто покидает деревню, теряет свое право на долю от актива. Это создает идеальные условия для эффективного наказания уклоняющихся от сотрудничества и управления общим ресурсом. Защищенное от эксплуатации уклоняющимися условное сотрудничество в такой группе будет устойчивой нормой.

Приватизация актива —например, передача каждому члену группы доли леса, которую можно продать, — создает для каждого из них стимулы к сохранению ресурса и слежению за тем, чтобы его не слишком сильно использовали. Но, позволяя продавать свою долю, приватизация также делает более легким выход. Это подрывает условия, поддерживающие сотрудничество. Поскольку снижается ожидаемая продолжительность взаимодействия, опасность ответной негативной реакции тоже снижается, возможно, даже настолько, чтобы сделать избыточную эксплуатацию
ресурса более выгодной стратегией. И те, кто и дальше будут оставаться условными сторонниками сотрудничества в таких условиях, столкнутся с более частой эксплуатацией со стороны своих уклоняющихся от сотрудничества соседей. Так приватизация запустит эволюцию эгоистических предпочтений. Такого в истории Адама Смита о купце не предполагалось.