Цитаты из книги Чума

Старик объяснил господину Тарру, который не сумел скрыть своего удивления перед этим добровольным затворничеством, что, согласно религии, первая половина жизни человека – это подъем, а вторая – спуск, и, когда начинается этот самый спуск, дни человека принадлежат уже не ему, они могут быть отняты в любую минуту. С этим ничего поделать нельзя, поэтому лучше вообще ничего не делать.

Сон человека куда более священная вещь, чем жизнь для зачумленных. Не следует портить сон честным людям.

в науке, как и в жизни, гипотезы всегда опасны.

Доктор Риэ, например, считал, что именно это-то и есть главная беда и что привычка к отчаянию куда хуже, чем само отчаяние.

Самый удобный способ познакомиться с городом - это попытаться узнать, как здесь работают, как здесь любят и как здесь умирают.

Казалось, будто сама земля, на которой были построены наши дома, очищалась от скопившейся в её недрах скверны, будто оттуда изливалась наружу сукровица и взбухали язвы, разъедавшие землю изнутри.

Чтобы бороться с абстракцией, надо хоть отчасти быть ей сродни.

вот что дает уверенность - повседневный труд. Все прочее держится на ниточке, все зависит от самого незначительного движения. К этому не прилепишься. Главное - это хорошо делать свое дело.

Но тут Риэ вдруг выпрямился и твердо сказал, что это глупо и что ничуть не стыдно отдать предпочтение счастью.
– Верно, – согласился Рамбер. – Но все-таки стыдно быть счастливым одному.
Молчавший до этого Тарру сказал, не поворачивая головы, что, если Рамберу угодно разделять людское горе, ему никогда не урвать свободной минуть! для счастья. Надо выбирать что-нибудь одно.

Так гласит летопись, а летопись , как известно, не обязана комментировать.

-Ну и как, идет дело?

– Я работаю уже много лет, значит, как-то идет… Хотя, с другой стороны, особых успехов не заметно.

– Скажите-ка, доктор, верно, что они собираются воздвигнуть памятник погибшим от чумы? – Во всяком случае, так в газетах писали. Стелу или доску. – Так я и знал. И еще сколько речей напроизносят. – Старик одышливо захихикал. – Так прямо и слышу: «Наши мертвецы…», а потом пойдут закусить.

начать все с нуля - превосходная штука.

Единственное, что мне важно, - это быть человеком.

Нет, вы не поняли, что чума – это значит начинать все сначала.

… первая половина жизни человека — это подъём, а вторая — спуск, и, когда начинается этот самый спуск, дни человека принадлежат уже не ему, они могут быть отняты в любую минуту.

Не так уж велика заслуга тех, кто самоотверженно взялся за организацию санитарных дружин, они твердо знали, что ничего иного сделать нельзя, и, напротив, было бы непостижимым, если бы они не взялись. Эти дружины помогли нашим согражданам глубже войти в чуму и отчасти убедили их, что, раз болезнь уже здесь, нужно делать то, что нужно, для борьбы с ней. Ибо чума, став долгом для нескольких людей, явила собою то, чем была в действительности, а была она делом всех.

“именно чувством изгнанника следует назвать то состояние незаполненности, в каком мы постоянно пребывали, то отчетливо ощущаемое, безрассудное желание повернуть время вспять или, наоборот, ускорить его бег, все эти обжигающие стрелы воспоминаний.”

Мужчины и женщины или слишком быстро взаимно пожирают друг друга в том, что зовётся актом любви, или же у них постепенно образуется привычка быть вместе. Между двумя этими крайностями чаще всего середины нет. И это тоже не слишком оригинально.