Цитаты из книги Der Zauberer

И за все это, за жар щек, за двенадцать пар тонких ребер, за пушок вдоль спины, за дымок души, за глуховатый голос, за ролики и за серый денек, за то неизвестное, что сейчас подумала, неизвестно на что посмотревши с моста... Мешок рубинов, ведро крови -- все что угодно...

К сорока годам, довольно намучившись бесплодным самосожжением, он научился тоску регулировать и лицемерно примирился с мыслью, что только счастливейшее стечение обстоятельств, нечаяннейшая сдача судьбы может изредка составить минутное подобие невозможного.

Но все-таки ведь рассеянным бывает только человек.

Большая губка, плачущая над четырьмя плечами

Так прошло еще несколько деятельных недель -- журчания, вникания, улещивания, интенсивной обработки чужого плавкого одиночества. Теперь он двигался к определенной цели, ибо еще тогда, суя ей конфеты, вдруг понял, какую околицу молчаливо указывал ему странный перст без ногтя (эскиз на заборе) и в чем именно кроется настоящая, ослепительная возможность.

Чашке чаю, наливаемой ему, она придавала деликатную индивидуальность; в подробнейшие рассказы о своих разнородных недомоганиях ухитрялась вносить столько романтизма, что подмывало спросить что-нибудь грубое; и подчас будто задумывалась, догоняя запоздалым вопросом его крадущуюся речь.

Но ещё никогда придаточное предложение его страшной жизни не дополнялось главным

Другими словами, я предлагаю вам содержимость манжеты и живой туз червей.

Если и было у меня пять-шесть нормальных романов, что бледная случайность их по сравнению с моим единственным пламенем?

Грубый разврат всеяден; тонкий предполагает пресыщение.

…лесок, волнистыми прыжками все приближавшийся с холмка на холмок, пока не съехал по скату и не споткнулся о дорогу, где был пересчитан и убран…

Он выказывал ей неизменную заботливость; он утешительно мычал, с ненавистью принимая от нее неловкую ласку, когда она, бывало, с ужимками старалась объяснить, что не она, а оно (мизинцем на живот) виновато в их ночном разъединении -- и все это звучало, точно она беременна (ложно беременна своей же смертью).

Он выразил желание ознакомиться с последним из этих предметов, оказавшихся в комнате, занимаемой девочкой, которую они застали валяющейся на кровати и глядящей в потолок -- поднятые колени, обхваченные вытянутыми руками, сообща качались, -- "Слезь с постели, что это!" -- и, поспешно затмив нежность кожи с исподу и клинышек тесных штанишек, она скатилась, а чего только я бы ей не разрешил...

Так прошло еще несколько деятельных недель -- журчания, вникания, улещивания, интенсивной обработки чужого плавкого одиночества.

Зияние жизни, отчаяние, притом составное, с ближайшим участием всех уже бывших отчаяний, с надбавкой новой, особой громады, - нет, оставаться нельзя.

Но когда он домчался, то нашел ее болтающей с уборщицей в розе сквозняков. Он взял газету от тридцать второго числа и, не видя строк, долго сидел в уже отработанной гостиной, и слушал оживленный за стеной разговор в промежутках пылесосного воя и посматривал на эмаль часов, убивая уборщицу, отсылая труп на Борнео, (...)