Тускуланские беседы

Цицерона в целом стоит рекомендовать как пример высокой латинской словесности (а её очень постарались передать в переводе). "Тускуланские беседы" - один их примеров жанра протрептики, то есть увещания о пользе философии. Перевод выполнен замечательным филологом М. Гаспаровым. В пяти беседах Цицерон рассуждает с друзьями о некоторых базовых категориях жизни: смерть, зло, утрата, блаженство, добродетель, порок. Рассматривая самые разные философские школы, он пытается выстроить свою жизненную философию, где собственно философия и является крепким основанием - такая вот тавтология. Философия здесь понимается не просто как поиск истины, но рациональный поиск наиболее разумного и полезного существования. Именно рациональный, и в этом большая ценность этого жанра. Не эмоции, но спокойное рассуждение поможет увидеть радость в том, что есть сейчас, и не грустить о том, что невозможно исправить.

"О фило­со­фия, води­тель­ни­ца душ, изыс­ка­тель­ни­ца доб­ро­де­те­лей, гони­тель­ни­ца поро­ков! что ста­ло бы без тебя не толь­ко со мной, но и со всем родом чело­ве­че­ским! Ты поро­ди­ла горо­да, ты соеди­ни­ла в обще­ство рас­се­ян­ных по зем­ле людей, ты объ­еди­ни­ла их спер­ва дома­ми, потом супру­же­ст­вом, нако­нец — общ­но­стью язы­ков и пись­мен; ты откры­ла зако­ны, ста­ла настав­ни­цей поряд­ка и нрав­ст­вен­но­сти; к тебе мы при­бе­га­ем в беде, от тебя ищем помо­щи, тебе все­гда вве­рял­ся я отча­сти, а теперь вве­ря­юсь цели­ком и пол­но­стью. Один день, про­жи­тый по тво­им уста­вам, доро­же, чем целое бес­смер­тие, про­жи­тое в гре­хе! У кого мне искать под­держ­ки, как не у тебя, кото­рая ода­ри­ла меня поко­ем и изба­ви­ла от стра­ха смер­ти?"

Могу повторить слова Цицерона: "читать без удо­воль­ст­вия я не люб­лю". Действительно! Я в полном восторге от прочтения этой книги. Какая сила и глубина мыслей! Будто вращаешься среди философов и исторических личностей всех времен, стран и народов. Я не могу спорить с этими великими людьми об их взглядах на жизнь -- это выше моих возможностей: я всего лишь простая читателница, которая любит наслаждаться красотой произведения, поэтичности выражения и восхищается масштабом человека, создавшего этот литературный шедевр.

"Нау­ка об исце­ле­нии души есть фило­со­фия, но помощь ее при­хо­дит не извне, как помощь про­тив телес­ных болез­ней, — нет, мы сами долж­ны пустить в дело все силы и сред­ства, чтобы исце­лить себя самим".

Прочитав другие рецензии, в своей я скажу, что читая Цицерона и любого философа, стоить исходить из позиции исследователя и не принимать выводы автора за основу жизни, как и в любом другом деле, соответственно. Чтение Цицерона скорее поможет перенести какие-то несчастия, которые очень часто сопутствуют нам по жизни. В таких случаях саморефлексия не всегда способствует лечению душевных и физических травм,поэтому и стоит обращаться к такого рода авторам, дабы стать сильнее в перенесении боли и страданий. Такие как Цицерон - римские философы, тем и отличались от греков, что в своей философии брали за основу этику и намного качественнее проповедовали правильный образ жизни. Например здесь:

Другое дело – наш Посидоний, которого я и сам видел, и слышал, что о нем рассказывал Помпей. Возвращаясь из Сирии, он проездом на Родосе захотел послушать Посидония; а узнав, что тот тяжко болен и все суставы у него невыносимо болят, захотел хоть посмотреть на знаменитого философа. Он пришел к Посидонию, приветствовал его и достойными словами изъяснил, как жаль ему, что он не может послушать речи философа. Но тот возразил: «Уж ты-то можешь их послушать – я не допущу, чтобы из-за какой-то боли в моем теле столь видный муж пришел ко мне понапрасну». И дальше, рассказывал Помпей, философ, лежа, стал серьезно и подробно рассуждать именно о том, что нет блага, кроме чести; а когда огонь боли жег его еще сильней, он приговаривал: «Полно, боль, полно! Сколько ты меня ни мучь, никогда я не признаюсь, что ты – зло».

Не менее важно то, что Цицерон рисует какой-то правильный способ жизни, который уничтожает все желания из-за их вреда, бессмысленности и ненадобности.

(15) что присутствием своим вызывает в нас горе, то приближением и угрозою – страх. Так горе противодействует мужеству. Стало быть, скорее всего, кто подвержен горю, тот подвержен и страху, и душевному надлому, и подавленности. А кто всему этому подвержен, тот тем самым впадает в рабство, признает поражение. Кто допустил в себе горе, тот допустил вместе с ним и робость и малодушие. Мужественному человеку все это чуждо – стало быть, и горе ему чуждо. А мудрец – всегда мужественный человек – стало быть, мудрец не подвержен горю. Кроме того, всякий, кто мужествен, тем самым высок духом; кто высок духом, тот непобедим; кто непобедим, тот смотрит на дела человеческие свысока и с презрением; но презирать то, что причиняет горе, не возможно; стало быть, мужественный человек никогда не чувствителен к горю. Но мудрец всегда мужествен – стало быть, он не подвержен горю. И как помраченный глаз плохо способен к своему делу, и остальные части тела, и все тело в целом, потеряв равновесие, неспособно к своему назначению и делу, – так же и помраченная душа неспособна выполнять свое дело. А дело души в том, чтобы толково пользоваться разумом, и у мудреца она всегда такова, что он пользуется им наилучшим образом; стало быть, душа мудреца никогда не помрачается. Горе же есть помрачение души – стало быть, мудрец всегда остается ему чужд.

Вообще в книге он рисует образ сверхчеловека, который отрицает боль, лишения, горе и прочее. Возможно, что немногие люди, не в обиду, смогут понять эту конву рассуждений и принять их. Другим такая философия покажется негуманной и пессимистичной.


Не буду перечислять все преимущества, красоты и силу языка и убеждения Цицерона, ибо каждому будет лучше и приятнее познать мудрость Цицерона самостоятельно.