Цитаты из книги Sixty-Nine

Тогда впервые в жизни я осознал, что в женских губах есть нечто такое, чего не передают ни поэзия Рембо, ни гитара Джимми Хендрикса, ни фильмы Годара.

Юноша в семнадцать лет не должен заявлять: "Я ненавижу себя", если только он не пытается выпендриваться перед старшеклассницами.

Значит, нельзя быть против войны, пока ты не стал взрослым? А разве в войну дети не умирали? Разве старшеклассники не умирали?

... бег – это не только главный вид спорта, но и основа всей человеческой деятельности. Жизнь человека часто сравнивают с марафоном.

В семнадцать лет не нужно ни гордиться, ни стыдиться, что ты девственник, но все равно это тяжкая ноша.

«Сила воображения побеждает силу власти!» – такой лозунг мы решили вывесить с крыши. Нарасима и Отаки предлагали что-то вроде дежурного меню в столовке: «Сопротивление создает принципы». Такие предложенные мной и Адама лозунги времен майской революции в Париже, как «Отвергнем предопределенное согласие» или «Под тротуаром лежит пустыня», встретили восторженную поддержку у Масугаи и других второклассников.

Придумывать лозунги было забавно.

«Мы, члены радикальной организации „Ваджра“ сегодня утром, еще до рассвета, забаррикадировали Северную школу в Сасэбо, являющуюся оплотом государственной пропагандистской машины». Таким был первоначальный текст, но из-за нашей неопытности получилось что-то вроде: «Эй! Мы хотим сообщить, что кто-то забаррикадировал Северную школу в Сасэбо».

– Как это глупо, – щелкнув языком, сказал я.

– Что значит «глупо»? – удивился Ёсиока.

– Ваш Шекспир – глупость. Сэнсэй, ведь во Вьетнаме ежедневно гибнет несколько тысяч людей, а у вас – Шекспир.

– Что?

– Посмотрите в окно на эту гавань. Ежедневно из нее выплывают американские военные суда, чтобы убивать людей.

– Литература, романы, мне кажется, что все это кончилось, умерло.

– Значит, теперь осталось только кино?

– Нет, кино тоже кончилось.

– Что же тогда осталось?

– ФЕСТИВАЛИ! Когда и кино, и театр, и даже музыка составляют одно целое! Понимаешь, что я имею в виду?

– Не понимаю...

ЖИЗНЬ АБСУРДНА.

– Что ты имеешь в виду, говоря «не шутка»?

– Ты считаешь, Накамура, что в дерьме есть какая-то идея? – спросил я.

– Идея? В дерьме? Это вряд ли.

Цыплят, которых мы использовали для «Фестиваля Утренней Эрекции», Адама выпустил в горы вблизи своего шахтерского поселка после того, как шахты были закрыты. Однажды в местной газете появилось сообщение:

ОДИЧАВШИЕ КУРЫ. ПОДПРЫГИВАЮТ НА ДЕСЯТЬ МЕТРОВ В ВЫСОТУ.

Все преподаватели используют свое положение, чтобы унижать учеников, компенсируя тем самым ощущение пустоты в собственной жизни.

– Ты собираешься при помощи цыплят изобразить хаос в мире? (...) – Они нужны нам для пьесы, – ответил я.

– Для пьесы про владельца курятника? – удивленно спросил мужчина.

– Нет, это пьеса по Шекспиру, но для нее необходимы цыплята.

– Я ухожу. Постараюсь быть откровенным и прошу меня выслушать. С деревянными палками и шлемами вы ничего не добьетесь, даже если соединитесь со студентами университетов Нагасаки или Кюсю. Это не означает, что я сожалею о возведении баррикады, как я уже раньше говорил, это было здорово, верно? В захолустной школе вроде нашей нужно использовать тактику герилья, иначе нас раздавят. Тот же прием во второй раз не сработает.

Мы же делаем это потому, что нам интересно. А этого уже более чем достаточно.

Беда вызревает сама по себе, пока вы об этом не подозреваете, в неизвестном вам месте, а потом вдруг однажды появляется перед вами, и оказывается, что она очень серьезна. Счастье - совсем иное. Оно вызревает как робкий росток цветка у вас на веранде или как птенцы пары канареек. Вы видите, как они растут у вас на глазах.

-Пьеса? А кто будет играть? - спросил Адама. -Я. Я и Мацуи. -Насчет Мацуи я согласен. Но сможешь ли ты выступать на сцене? -В начальной школе я был вторым в спектакле про трех поросят.