Шоколад

Я завидую столу, его незыблемому чувству места. Он стоит тут давно. Он тут свой

Я не знала, как его утешить, да, думаю, он и не нуждался в моих словах. Ему просто хотелось высказаться. Не желая оскорблять его горе штампами, я промолчала 

Нынешняя пышность возмутительна – жестокая, беспринципная борьба за существование: одно растение душит другое в тщетной попытке добиться господства.

Это глупо, но я убеждала себя, что где-то, наверное, произошла ошибка, однажды кто-нибудь подойдет ко мне и скажет, что ничего подобного на самом деле не происходит, что весь этот кошмар снится какой-то другой женщине, а со мной ничего такого не было…

Люди рождаются дикарями. Самое большее, на что я могу надеяться, — это немного лести и видимости послушания.

Опять нескончаемый дождь. Льёт, будто кусок неба опрокинулся и изливает горести на аквариум жизни внизу

• Мы все меняемся. Мы ожили. Как старые часы, которые долгие годы показывали одно и то же время.

• Каждый край самобытен, и возвращение в город, где ты жил когда-то, сродни возвращению в дом старого друга.

Я продаю мечты, маленькие удовольствия, сладкие безвредные соблазны..

Владение нам все еще в новинку, оно дурманит и пьянит. Для нас это экзотика, невиданное чудо. Я завидую кухонному столу, завидую его порезам и ожогам от горячих пекарных форм. Его незыблемому чувству времени и жалею, что не могу сказать: вот это я сделала пять лет назад.