Люди излишне образованные лезут во всякое место-с и преимущественно туда, где их вовсе не спрашивают.

В Европе давно уже преследуют судом обращающихся негуманно с домашними животными. Но, несмотря на европейское освещение, на европейские тротуары, на европейскую постройку домов, нам еще долго не отстать от заветных наших предрассудков

Знай же, что я сыт уже одними великими идеями, озарившими ночь, меня окружившую.

— Командировать особого чиновника, — сказал он наконец, — в недра крокодила для особых поручений, по моему личному мнению, — нелепо-с. По штату не полагается. Да и какие могут быть туда поручения?
— Да для естественного, так сказать, изучения природы на месте, в живье-с. Нынче всё пошли естественные науки-с, ботаника... Он бы там жил и сообщал-с... ну, там о пищеварении или просто о нравах. Для скопления фактов-с.

Не так в устройстве человеческом: чем пустее, например, голова человеческая, тем менее она ощущает жажды наполниться, и это единственное исключение из общего правила.

— Да что ж, — заторопилась вдруг Елена Ивановна, точно подученная, — что ж он там будет сидеть в крокодиле и, пожалуй, всю жизнь не придет, а я здесь его дожидайся! Муж должен дома жить, а не в крокодиле...

Экономический принцип прежде всего.

Но из Крокодила так легко опровергать!

Люди дикие любят независимость, люди мудрые любят порядок.

Только лежа на боку и можно перевернуть судьбу человечества.

Странная вещь эта дружба! Положительно могу сказать, что я на девять десятых был с ним дружен из злобы.

Пусть все,  пожалуй, знают, что он в Крокодиле, но не знают официально.

Дома новы, но предрассудки стары — и даже и дома-то не новы, по крайней мере лестницы. [...] русский человек задним умом крепок, но жертва русского авось уже свезена в больницу.

Европе давно уже преследуют судом обращающихся негуманно с домашними животными. Но, несмотря на европейское освещение, на европейские тротуары, на европейскую постройку домов, нам еще долго не отстать от заветных наших предрассудков.

В крошечной комнатке перед спальней, в так называемой у них маленькой гостиной, хотя и большая гостиная была у них тоже маленькая, на маленьком нарядном диванчике, за маленьким чайным столиком, в какой-то полувоздушной утренней распашоночке сидела Елена Ивановна и из маленькой чашечки, в которую макала крошечный сухарик, кушала кофе.

...признаюсь откровенно, я всегда терпеть не мог Ивана Матвеича. Всю жизнь, начиная с самого детства, я желал и не мог избавиться от его опеки. Тысячу раз хотел было я с ним совсем расплеваться, и каждый раз меня опять тянуло к нему, как будто я все еще надеялся ему что-то доказать и за что-то отмстить. Странная вещь эта дружба! Положительно могу сказать, что я на девять десятых был с ним дружен из злобы.

Муж должен дома жить, а не в крокодиле...

Люди дикие любят независимость, люди мудрые любят порядок, а нет порядка...

наш милый Иван Матвеич, по всей вероятности, парит теперь где-нибудь в эмпиреях.

А что касается немца, то, по моему личному мнению, он в своем праве, и даже более другой стороны, потому что в его крокодила влезли без спросу, а не он влез без спросу в крокодила Ивана Матвеичева, у которого, впрочем, сколько я запомню, и не было своего крокодила.