Рецензии

Написать рецензию

• 

  EvA13K

  5 февраля 2026

  В друзья

  Снова я отправилась на Чукотку, уже книга 4я про это регион мне попалась. На этот раз написанная местным жителем и, думаю, многое из его жизненных впечатлений попало в этот роман. А рассказано тут о Ринтыне, мальчике, рожденном в 1931 году в поселке Улак. Были у него сложности с родителями, зато дядя просто чудесный, а ещё повезло, что наступило такое время, что была построена школа и можно было получить образование. А Ринтын оказался любителем новых знаний и стал мечтать поступить в ленинградский университет. В первой книге описана его жизнь в поселке со всеми местными традициями и их изменениями под влиянием советской власти. Во второй - долгий путь до Ленинграда, включающий остановки для ожидания попутного транспорта и зарабатывания денег, а также обучение в Въенском педагогическом училище. И, наконец, в третьей Ринтын добирается и поступает, учится и живет в Ленинграде. Гуляет по городу и изучает новый мир. А также заводит семью и находит призвание. Читать было интересно и язык у книги замечательный.

  Читать далее

  121 понравилось

  2

  540
• 

  sireniti

  17 августа 2015

  В друзья

  - Вы кто? Абитуриенты? - Нет, мы чукчи

  Я понимаю читателей, которые не смогли дочитать роман. Наверное, тем, кто не рос в Советском Союзе, трудно понять всю эту агитацию, восхваление власти и другую пропаганду. Сейчас так не принято. Хотя... Пропаганду в виде рекламы знают даже маленькие дети. Мне же это не мешало. Я росла с тем, что коммунисты - хорошие люди. Что комсомол - это здорово. А советская власть - лучшая в мире. А ещё я знаю, что не всё было ложью. Среди коммунистов и правда было много порядочных людей, а комсомол - это действительно весело и интересно. А советская власть.... Ну что же... О мёртвых или хорошо или ничего. Жил с этим и Ринтын. Чукотский мальчик-сирота. С детства его мечтой был университет в Ленинграде. И он с поразительным упорством и настойчивостью шёл к своей цели. И как же много прекрасных душевных людей встретилось ему на пути. Вот мне кажется в то время (действие происходит где-то 30-50-ых годах) люди были добрее, отзывчивее. Вот не было тогда этого, сейчас не произносимого вслух, но такого распространённого явления как "моя хата з краю..." Просто существовала общая цель, одна страна, одни стремления. А как интересно было читать о его учёбе, о первых попытках на литературном поприще. И постоянно находился кто-то, кто подкладывал плечо, подсказывал, поддерживал и радовался мелким, но таким важным победам. Чукотские парни в большом городе казались экзотикой. На самом деле они и правда были такими. Но не забитые дикари с бубнами в руках, а симпатичные юноши, воспитанные и начитанные. Возможно, они не знали, что девушкам было принято подавать пальто, но чувство прекрасного жило у них с рождения. И поэтому Ринтын так и не смог понять ни драматических постановок в театре, ни выступлений в цирке. Он чувствовал в них какую-то фальшь, и ничего не мог с этим поделать. Зато музыка пленила его и очаровывала. В ней он растворялся весь и переносился в родные места. Как же он скучал по ним. Как часто вспоминал. Разве можно забыть дни своего детства? Иногда беззаботные, иногда наполненные печалью. И голодно было, и холодно. И отчаяние настигало белой холодной стеной. Но и светлого было много. И удивительного, которое принесли с собой русские поселенцы. Электрический свет, книги, медикаменты. Север становился уютнее, приветливее, теплее.

  И если когда-нибудь мне доведется писать о своем народе, я постараюсь сделать это так, чтобы русским, украинцам, белорусам, казахам, французам, если дойдет до них написанное, стало понятно: чукчи — такие же люди, как и все остальные жители Земли. Так же рождаются, растут, заботятся о пище, о жилище, любят, страдают, умирают и являются главным украшением той земли, где их поселила судьба. Они честны, правдивы, отзывчивы. 

  И они умеют чувствовать природу, как никто другой. Это инстинкт, дарованный с рождения. Вообще много интересного и нового узнала об этом народе и их способе жизни. Вот, например, ситуация с именами у чукчей вообще очень непростая. Часто бывает, что фамилия, записанная в паспорте, на самом деле имя. Как у нашего героя. А имя Анатолий Фёдорович он взял себе сам. Так звали его учителя и друга. А ещё интересно, как сейчас они хоронят своих мёртвых? Потому что рассказ об этом очень поразил, помню ещё в Белом шамане впервые встретилась с описанием похорон. Правду сказать, иногда было жёсткое чтение. Особенно описание охоты, рыбного промысла. Но я понимала, что без этого никак. Это их жизнь. Север суров ко всем. От этой книги веет холодом и снегом. Заметает пургой. И действительно становится свежее в мою 45 градусную украинскую жару. Буквы ложатся снежинками, читается легко и быстро. Хороший автор. Отличная книга. Тот случай, когда холод - это хорошо.

  Читать далее

  105 понравилось

  39

  3,5K
• 

  strannik102

  29 марта 2017

  В друзья

  В тундре он чувствовал себя как дома…

  Всего 10 часовых поясов разделяет практически первобытно-общинное общество старой досоветской Чукотки (помните фильм «Начальник Чукотки»?) и вполне современное индустриальное советское времён середины 30-х — середины 50-х. Пара суток перелёта на поршневых самолётах тех времён и вместе с тем тысячи лет в культурном развитии. Хотя формулировка «в культурном» в данном случае сомнительна и вполне оспорима — раз тот образ жизни, который был у чукчей столь долгое время, способствовал выживанию этого народа в таких практически пограничных для любой жизни условиях, то значит говорить о «низкой» культуре будет неверно — просто материальная культура народа находилась на самой низкой стадии технологического развития. Или накануне такового. Ну, да не об этом речь — просто при чтении этой книги как-то зримо ощутилось вот это соединение в одном временном периоде — самолёты-пароходы и, с другой стороны, условия едва ли не первобытно-общинные...

  Имя писателя Юрия Рытхэу знал понаслышке довольно давно, наверное ещё со школьных времён (первая половина 70-х), однако прочитано его произведений до смешного мало — всего-то две повести, так что сравнивать будет почти не с чем. Но всё же, если пытаться как-то запараллелить две уже прочитанные повести («Дорога в Ленинград» и «Полярный круг») и этот автобиографический роман, то без всяких сомнений пальму первенства вручу этой книге-трилогии. Как-то уж очень душевно получилось у автора в каждой части романа передать все особенности каждого описываемого-рассказываемого периода: в первой — прожить с главным героем годы его детства и подростковости и вовсю хлебнуть дикой Чукотки, во второй — попутешествовать в тех самых восточных краях и местностях в течение нескольких лет, добираясь в Ленинград, чтобы попасть на учёбу в Университет, но пока суть да дело успеть поработать на самых разных работах и побыть кем только можно было, чтобы подзаработать на тысячекилометровый путь к мечте.., а уж в третьей стать совсем горожанином и студентом, а затем уже и начинающим писателем.

  А ещё в этой книге замечательные иллюстрации — рисованные картинки, чем-то напоминающие расписные узоры на национальной одежде народов Крайнего Севера и Заполярья.

  Иллюстрации художника И. Кошкарёва, а также цитата и всё остальное…

  

  И помогающие заодно попробовать почувствовать, и если получится, то и впитать в себя всю мудрость этого народа. Ну вот маленькая цитата:

  - Я посмотрел у вас в колхозе, как вы распределяете продукцию, — перевёл разговор учитель. — И думаю, что так не годится. Десять процентов вы отделяете в колхозную кладовую, а остальную добычу делите поровну между собой. А что говорит закон социализма? От каждого по способностям, каждому по его труду. Особенно во время охоты на вельботе.

  • А чем плохо делить добычу поровну? — спросил Мутчин.
  • Плохого, может быть, и нет, но не все же одинаково работают, — ответил Татро.
  • Как неодинаково?
  • Ну, один больше, другой меньше. Сила у людей неодинаковая, и старания тоже неодинаковые.
  • Но желудок у всех одинаковый, — перебил учителя Рычын. — После трудного промысла все одинаково хотят есть.
  • А может быть, кто-нибудь меньше устал? Ленился и надеялся, что всё равно и без него убьют зверя и ему достанется равная со всеми доля. — Татро уставился на Рычына в ожидании ответа.

  Рычын спокойно ответил:

  • Если мы перестанем доверять друг другу, тогда что получится? Никто не будет работать, и все подохнут с голоду. Жить надо так, как требует природа.
  • Так распределять добычу, как вы это делаете, возможно только при коммунизме, — не сдавался Татро.

  Старик Рычын широко улыбнулся:

  • Вот и хорошо! Я слышал: коммунизм — это то, что всего лучше.

  Вот только этот самый первобытный коммунизм и мог поспособствовать выживанию людей в этих суровых условиях. И возникает странное ощущение (это уже взглядом из сегодня), что вот в этом конкретном месте книга как бы противоречит социалистическим идеалам, одновременно ратуя за принципы коммунистические…

И таких примеров в книге множество (ну вот хоть обычай, когда новорожденных щенков выкидывают в снег, и право на жизнь остаётся только у того щена, который дополз до матки, потому что из слабого щенка вырастет слабый неспособный выживать в тундре Чукотки пёс), просто нужно читать её внимательно и не только отслеживать событийный ряд, но и вникать в суть написанного...

Книга у Юрия Рытхэу получилась очень сочная, наполненная совершенно уникальными деталями быта (хоть чукотского, хоть поездного-дорожного, хоть ленинградского студенческого, хоть просто условий и деталей жизни в тех местах, где побывал и пожил наш герой), с яркими характерными героями, с непростыми рассуждениями и размышлениями героев книги и самого её автора о путях-дорогах, лежащих перед Чукоткой и её коренными жителями. И хотя книга издана вот уже почти полвека назад, однако ни размышления эти, ни судьба чукотского мальчика-юноши не стали безынтересны и скучны. Так что просто уверен, что имя Юрия Рытхэу в моих читательских списках точно ещё появится.