Возьмем Вертера в тот вымышленный миг (в рамках уже вымышленного повествования), когда он, предположим, отступается от самоубийства. Тогда ему ничего не остается, кроме как уйти в изгнание - не удалиться от Шарлотты (однажды он уже так поступал - безрезультатно), а уйти прочь от ее образа, или того хуже - перекрыть ту бредовую энергию, которую зовут Воображаемым. Тогда начинается «своего рода долгая бессонница».
Такова цена: мою собственную жизнь надо оплатить смертью Образа.
Ваша оценка
