Цитаты из книги Red Winter

Но со мной все по-другому, я могу уйти, когда захочу. Сегодня, завтра, в следующем году, через десять лет… Я могу решать, хочу ли я стать юристом, бухгалтером или завести семью с хорошей девушкой. А ты – нет. Ты все отдала, и я не знаю, понимаешь ли ты весь масштаб того, на что подписываешься. Тебе всего восемнадцать. Как можно знать, чего ты хочешь от жизни? Через два месяца шанса уже ни на что не будет.

-Я тебя никогда не забуду, - проговорила Эми. - Я буду помнить тебя до последнего дня. -Обещаешь? Ее сердце вдруг екнуло. -Да, обещаю. Кивнув, Широ поднял ладони - на их тыльной стороне горели красным еще два символа - и смахнул пламя на мечи. Они исчезли. Кицунэ опустил руки, мерцающие узоры на них погасли.

— Стоило уйти, — пробормотала она, — как только я поняла, что он – не Изанами. Он снова нападет на меня? — Вряд ли он продолжит охоту, — ответил Широ. – Он, наверное, думает, что ты умерла, а мы убежали есть твое тело. — Есть… мое…? Он пожал плечами. — Ками о нас ужасного мнения. — Ох. — Я бы отдал тебя своим воронам, — сказал Юмей без эмоций, — если бы ты умерла.

Порой красота и печаль шли рука об руку.

Некоторые вещи были важнее ее жизни, но это не означало, что ее жизнь бессмысленна.

Потому что ты для меня теперь нечто большее. Потому что ты хранишь секреты, как ками, и мне интересно узнать, что ты скрываешь. Потому что ты одинока и напугана, а я не понимаю, почему. Потому что ты доверяешь мне, хоть и не должна. Потому что я верю, что, когда ты говоришь, ты свое слово сдержишь.

Широ взглянул на неё – и его глаза были полны тревоги. – Что, если ты их снимешь, и я всё забуду? Эми сжала его руку. – Ты что, и правда думаешь, что сможешь когда-нибудь забыть... меня? – поинтересовалась она с притворным высокомерием и улыбнулась, подначивая кицунэ. – После всего, что мы пережили? Широ хмуро свёл брови, а потом усмехнулся. – Забыть то, как раздражает необходимость тебя повсюду носить, будет сложно. – И постоянно меня спасать.

Солнцестояние еще не настало,а у нее уже отняли жизнь. Отняли свободу. И свои последние недели Эми проведет взаперти, дожидаясь конца.

Самая сильная ки зарождалась в чистой душе. Причем основой для этого была даже не нравственность – хотя без нее тоже не обойтись, – а уравновешенность как разума, так и души. Злость, ненависть, похоть, жадность, эгоизм – все они искажали ки.

Она не хотела так поступать. Просто...так вышло.

— Ты меня переодевал? — выдохнула она. — Не я, — он криво улыбнулся. — Юмей сказал, что мне не доверяет.

— Помнишь, люди не видели, какой я на самом деле? Они могли воспринимать лишь то, что могли понять, а остальное додумывали. Многие вскоре забудут, что видели меня. Если бы ты больше не видела Юмея, то забыла бы его лицо через пару недель. Меня тебе забывать пришлось бы дольше, потому что я слабее, и ты провела со мной больше времени. Но и меня ты забыла бы. Забыла? Эти рубиновые глаза и раздражающую ухмылку? Вряд ли.

— Какой план? — тревожно спросила она, пятясь. — Планы не мой конек, — он отпрянул, когда первый они замахнулся дубинкой в его голову. — Я разбираюсь по ходу.

– Я уже сделала самый важный выбор. Ты тоже выбрал. Ты стал сохэем, чтобы служить ками. Мы похожи. Он покачал головой.

• Ты такая преданная, Эми, что решила, что все вокруг такие же, как ты. Я стал сохэем, потому что сражения с ёкаями звучали круто, когда мне было двенадцать.

— Это еда? — спросил Широ, указывая на большой бумажный пакет в руке Юмея. Эми моргнула. — Это пакет на вынос? Как ты его заказал? — Украл. Не знал, что внутри.

– У тебя манеры как у пса. – Ну… мы, знаешь ли, родня. Лисы, собаки. – Он пожал плечами. – А ты чего ждала? Ритуальное приветствие как при дворе императора?

Действия меняют наш путь, влияют на будущее, но намерения определяют нас, дают нам силу. Без них мы ничто.

— Вы будете ее есть? – прохрипел голос. Они с Широ вздрогнули. Он схватил ее за плечи и оттащил от говорящего, не понимая, что сидел на ее кимоно. Они рухнули, и он оказался на ней. Воздух вылетел из ее легких. — Хозяин сказал, что человек принадлежит вам. Лежа на полу, они с Широ посмотрели на ёкая-ворону, идущего к ним на тонких ножках, его глаза-бусинки смотрели на нее. — Поделитесь? – спросил он с надеждой и склонился к ней. — Я не делюсь, — четко сказал Широ. — Уходи.

Порой кицунэ разговаривал так, словно еще вчера учился в старшей школе и был ветреным подростком, а порой – как Юмэй: его речь становилась более размеренной, мягкой, архаичной.