Mary Stuart

Как кожа не отличает сильного жара от сильного холода, как мороз обжигает щеки огнем, так и противоречивые чувства иногда сливаются воедино. В одну секунду ненависть в душе женщины может скачком перейти в любовь, а оскорбленная гордость - в безудержное смирение, и тело ее способно с неистовой алчностью призывать того, кого оно еще за секунду с неистовым отвращением отвергало.

Слабому человеку сладко надеяться и верить, тщеславному - легко вообразить, что он любим.

«Её смерть была триумфом. Только на эшафоте Мария Стюарт достигла той высоты, к которой стремилась всю жизнь... Елизавета победила как королева, но Мария Стюарт победила как женщина.»

«Любовь всегда была для Марии Стюарт стихией, в которой она теряла голову... Она вверяла свою судьбу не разуму, а страсти.»

«Елизавета, защищая свою жизнь, защищала идею: дело Англии, Реформации, будущего. Мария же боролась только за свое тело, за свое земное существование.»

«Елизавета хотела править, чтобы жить, Мария Стюарт хотела жить, чтобы править... если вообще она этого хотела.»

«Всемирно-исторический спор между двумя женщинами есть в то же время спор между двумя принципами: между средневековьем и новым временем, между легкомыслием и осмотрительностью, между сердечностью и рассудочностью.»

«Мария Стюарт всегда была только женщиной и больше ничем, и менее всего — королевой. Она могла быть страстной, нежной, податливой, надменной, покорной, надменной, женственной, но она никогда не была расчетливой и никогда не умела владеть собой.»

«Она никогда не умела скрывать своих чувств, а там, где страсть говорит во весь голос, разум умолкает.»

«Для Марии Стюарт жизнь всегда значила больше, чем власть. Она предпочитала личное счастье королевскому достоинству.»

«Она шла навстречу своей судьбе не с опущенными веками, не робкой, неслышной поступью, а с гордо поднятой головой, без страха и упрёка.»

«Мария Стюарт не совершила в своей жизни ни одного по-настоящему умного поступка, но зато одного из самых глупых — отказа от трона, — было достаточно, чтобы сделать её бессмертной.»

Первым впечатлениям присуща особая власть, неизгладимо запечатлеваются они в душе.

Неведение - великое преимущество детства.

Давно просроченный счёт можно погасить только кровью.

Мертвецам скучно лежать одиноко в сырой земле, вот они и требуют к себе тех, кто их туда столкнул, засыпая вперёд, как своих герольдов, страх и смятение.

Но нет средства помочь тому, кто сам отдал себя на заклание; бессмысленных жертв не приемлют боги.

Чтобы стать королевой и пребыть королевой, ей уже нельзя будет держаться правды: человек, который закабалился политике, больше себе не принадлежит и подчиняется иным законам, нежели священные законы сердца.