История одного детства

За душевные минуты, проведенные в компании с взрослеющей девочкой мои благодарности Omiana Что мы знаем о жизни помещиков 19 века, нет не зажиточных богатеев, а тех, у кого хозяйство помельче, несколько душ крестьян и немного земли. «Варенье, вечный разговор, Про дождь, про лен, про скотный двор…» Да, они не устраивают балы, не носят платье по моде, и чтобы дать детям образование и обучить французскому языку приходится изворачиваться из последних сил. Да и заниматься детьми некогда, надо хозяйство налаживать, поэтому и растут барышни сами по себе, а ласку, любовь и заботу получают от нянюшки, смерть которой становится самой большой трагедией – ведь тебя больше некому любить. Куда же отправить взрослеющую девочку, чтобы она получила образование? Смольный институт – благородное заведение. Но так ли все прилично в этом месте с безупречной репутацией? Чему учат девочек строгие классные дамы? Холод, голод, наушничание, подавление личности и лишь скупые зачатки образования – как выжить человеку с горячим, независимым и мятущимся сердцем? Возможно, только дождавшись своего преподавателя, который разрушит систему и привьет любовь к учению. Глотком свежего воздуха стал приход в институт Ушинского. Неимоверных усилий стоило провести даже незначительные изменения, но и они оказались способны изменить отношение девочек к образованию. Замечательная книга о русской жизни, о проблемах женского образования, о становлении характера.

Для меня книга воспоминаний Елизаветы Николаевны Водовозовой (Цевловской) во многом стала откровением и про жизнь помещиков и крестьян во времена крепостного права, но главное — это жизнь и учёба в Смольном институте.
По различным художественным («История одного детства» из жанра мемуары, автобиография) книгам я примерно представляла, как могли жить девочки в стенах Смольного, понимала, что они годами были оторваны от семей, а отсюда — разрушение семейных ценностей. На каникулы не отпускали, родные приходили в приёмные часы пару раз в неделю, понятно, что девочки забывали (или меньше думали) о своих семьях. Про «обожание» учителей и наставников, а кого им, девочкам, было любить ещё? Родителей, да, любили, но меньше, раз практически их не видели. Постоянно же были учителя и наставники, вот и «обожали».

Откровение, что образование в Смольном практически не давалось, как же так-то? По книгам про институты картина сложилась совсем другая, что образование было, может, не такое, как сейчас, но всё равно. Или всё дело в том, что книги эти повествовали о временах более поздних, и вполне могло что-то поменяться.

Так вот смотришь на этот перечень изучаемых предметов в Смольном институте, и замечаешь, как узок перечень предметов…

Не случайно так много цитат, была бы возможность, привела бы и выдержки из книг про институток, — всё это (цитаты) из-за того, что одна документальная книга развенчала примерно десяток художественных. Неслучайно в самом начале рецензии упомянуто, что книга стала откровением, добавлю — книга Е.Н. Водовозовой сняла розовые очки с глаз и стало понятно, что многое раньше воспринималось совершенно иначе.
Возможно, ошибочно отнесение данной книги к детской прозе. Ошибочно в плане того, что дети (подростки, называйте как хотите) могут в полной мере не прочувствовать, не проникнуться книгой, не понять, в чём скрыт её глубокий смысл. А взрослым понравится, да если ещё поизучать вопрос образования, провести анализ, и сделать вывод, то будет очень интересно. Задумалась только сейчас, что можно было бы наверно написать сравнительный анализ на основе художественных книг про институты (книги Чарской, книги «Дети Солнцевых» Елизаветы Кондрашовой , «Девочки» Надежды Александровны Лухмановой «Институтки» Надежды Лухмановой и другие) и документальных, воспоминаний учащихся институтов и преподавателей. Но ни в коем случае не сравнивать с современными школами, разные требования к образованию.

Погружение в книжные откровения, книги, переворачивающие представление о привычных вещах, давно казавшихся незыблемыми и постоянными, похоже на погружение в ледяную воду, когда сначала постепенно заходишь и потом, когда от холода судорога сжимает ноги, падаешь. Примерно что-то похожее произошло и с этой книгой. Погружение было постепенным и потом, всё — уже на глубине, в море открытий, и совершенно новых представлений о давно известных вещах.
Эти откровения понравились ещё и тем, что написаны простым, лёгким, образным языком. Во время чтения легко было представить себе, как происходило то или иное событие.

А как бы сложилась жизнь Елизаветы Цевловской не встреть она Ушинского?
Очень интересная и познавательная книга. Автобиография женщины писательницы, жившей во времена имперской России.
Читая строки о семейных отношениях, о чёрствость и глупости родных кажется, что это было не 160 лет назад, а века и века - так все это далеко от современности. Холодность и грубость родителей, непонимание и ответные негативные эмоции детей. Радует, что автор правдиво описала саму себя, со всеми "нехорошими" моментами.
Из всей книги понравилось только три персонажа - сестра Саша, няня и дядя.

Книга из моего детства, которую не надоедает перечитывать. Это не роман, это автобиография Елизаветы Водовозовой, педагога и писательницы, знакомой Константина Ушинского. Водовозова рассказывает о своей семье, о быте помещиков и крепостных накануне 1861 года, о Смольном институте, в котором училась.
Никакой нравоучительности и скуки, только констатация фактов вплоть до фотографичности.
Паноптикум русского дворянства поражает. На меня, еще ребенка, неизгладимое впечатление произвел крестный Водовозовой, коллекционер гробов: "Когда ему уже было лет за пятьдесят, он однажды заболел и увидел сон. Ему приснилось, что он внезапно умер. Столяр, из его крепостных, снял с него мерку для гроба, но, так как был пьян, потерял ее по дороге и сделал гроб наугад. Гроб оказался слишком коротким и крестного стали запихивать в него так, что кости хрустели, и, хотя он был мертвым, это причиняло ему страшную боль.
Сон этот произвел на крестного такое сильное впечатление, что, выздоровев, он решил приготовить для себя хороший гроб еще при жизни... Крестный не удовольствовался одним гробом. Он приказывал их делать десятками... Сначала он заказывал только узкие и длинные гробы, так как был человеком очень худощавым и высоким. Но вот как-то он узнал, что у одного худощавого человека перед смертью сделалась водянка, и после смерти он оказался чуть не вдвое толще, чем был, а другого высокорослого человека так истощила долгая болезнь, что после смерти он стал совсем маленьким. Тогда Сергей Петрович стал заказывать гробы на различный рост и объем тела".
Интересны и другие образы: три сестры-дворянки, выпоротые крестьянами, аристократка, которой командуют собственные слуги, любитель рукоделия, занимающийся вышивкой в то время, как порют его крепостных. И все это - не выдумки какого-нибудь местного Салтыкова-Щедрина, а правда.
Но интереснее всего и тогда, и сейчас для мня главы, посвященные Смольному институту, где из девочек делали благородных дам, на самом же деле - вытравляли из них все человеческое и морили голодом. Невозможно представить сейчас, что это за школа, где ученицы, чтобы избежать обычных мероприятий, вызывают у себя обморок и рвоту.
Книга не совсем художественная, но читается интереснее любого романа.

Это, пожалуй, третья книжка из прочитанных мною о жизни маленьких девочек в дореволюционной России (если считать дилогию и, соответственно, трилогию за одну книжку). И читал я их в порядке противоположном хронологическому. И, пожалуй, предыдущие прочитанные - дилогия про Динку и первые две книжки Александры Бруштейн про Сашеньку Яновскую мне нравятся все же больше.
Но тем интереснее было понять, насколько изменился сельский быт за 50 лет (от первой части "Истории..." до "Динки", пусть в "Динке" он и дачный) и насколько изменились порядки в женских институтах - за 40 (от второй части "Истории..." до второй книжки про Сашеньку Яновскую). Например, с удивлением узнал, что традиция "обожания" родилась не позднее 1855 года и дожила как минимум до 1895.
В общем, как история в целом - все-таки так себе, но как книга об эпохе - весьма хороша.

Читая книгу Елизаветы Водовозовой «История одного детства», мне не раз хотелось ее назвать «Энциклопедией русской жизни». Сколько здесь подробностей, сколько мельчайших деталей о нравах и жизни в России второй половины XIX века! Причем о жизни самых разных слоев общества: здесь и каждодневный труд крестьян, и проблемы воспитания детей, и отношение к образованию, и жизнь дворян – обо всем очень подробно, очень интересно, со множеством неожиданных фактов.

Книга – автобиографическая, все имена – реальные. Мы знакомимся с маленькой Лизочкой (тогда еще Цевловской) в нелегкий период: умирает любимый отец, вокруг которого всегда был праздник – он ценил жизнь во всех ее проявлениях. Вслед за ним умирают еще восемь человек – кто-то от холеры, а кто-то и по недосмотру взрослых. В одночасье численность членов семьи сократилась почти вдвое. Но и это не все – семья разорена, а вести хозяйство теперь должна маменька, которая никогда этим не занималась. Естественно, жизнь семьи меняется не в лучшую сторону: Цевловские отказываются от имения, переезжают в загородный дом, начинают экономить. Дети почти не видят ласки от матери, мать им заменяет добрая няня. Здесь очень интересный момент. Водовозова рассказывает, что тогда родители к детям относились совершенно иначе: погладил по голове, потрепал по щеке – максимум. Никаких объятий, поцелуев, нежностей – это было непринято!

Далее – следующий момент. Невозможно читать, как мать, естественно, желая добра своим детям, просто рушит их жизни! Одну дочь выдает насильно замуж за человека с нарушениями психики, вторую – отправляет в гувернантки в семью, о которой идет дурная слава. Сложности и с обучением детей. Но вот, наконец, Лизонька попадает не куда-нибудь, а в Смольный институт! И тут – снова неожиданность! Я никогда не читала ничего подобного о Смольном! Девочек толком ничему не учили, морили холодом и голодом. Однажды Лиза упала с лестницы, вся опухла, посинела, еле двигалась от боли, но не могла обратиться к врачу, ведь перед ним «придется обнажить грудь»! В результате доктора еле-еле смогли ее выходить. Но все меняется в учебном заведении с приходом нового инспектора – К.Д.Ушинского. Да, да, того самого, чьи рассказы мы читали в первой «Книге для чтения»! И вот это живое свидетельство о талантливом неординарном человеке тоже очень интересно! Ушинскому удалось полностью изменить жизнь института, он привел новых педагогов, сумел увлечь учениц, заинтересовал их учебой. И даже мать Лизы отметила, что, видимо, он действительно талантливый педагог, раз под его влиянием дочь так изменилась. А ведь до его прихода Лиза была «отчаянной»! Не спрашивайте, что это такое. Это – ужас ужасный. «Отчаянные» берут во всем всегда вину на себя, устраивают провокации и конфликты. Лиза и сама не хотела быть такой, но уж слишком неприветливо встретил ее сначала институт…

Интересно читать о том, как менялось отношение Лизы к родным и, в частности, к матери. Как сначала она обвиняла мать во многих бедах, сторонилась и даже стыдилась ее и как с возрастом поняла, какое значение сыграла мать в судьбе всех своих детей.

В общем, прочитав эту книгу, можно больше узнать о жизни России, чем из многих учебников истории. И ведь написано – увлекательно! Очень жаль, что имя Елизаветы Водовозовой затмили имена более известных ее современниц: ее проза правдивая, умная, с глубоким анализом происходящего вокруг.

Книга вышла в серии «Дорога к счастью». Твердая обложка, бумага офсет. Рекомендую для чтения 12+.

флэшмоб 2012 книга 2 из 13

Знаю, что сравнивать глупо. Но хочется.
Это не одна из магических школ, столь популярных сегодня. Здесь нет "безусловных" друзей, а все выходки и неповиновение учителям происходят не по велению сердца и ради забавы. Это - обязанность "отчаянных". И если во всех этих магических школах несмотря на издевательства преподавателей (и то не всех) герою все-таки дают неплохие знания (чем и оправдывается его пребывание в учебном заведении), то здесь девочек совсем ничему не учат, а лишь калечат души и тело.
И самое ужасное, что это все происходило на самом деле. Мне, непривычной к биографической литературе, постоянно приходилось одергивать себя: это реальность, а не фантастика. И не стоит делать скидку на литературный вымысел. Все так и было. И от этого становится очень горького.
Хорошо, что на пути Водовозовой, хоть и на последнем году ее обучения, но повстречался такой человек, как Ушинский. Возможно, это повлияло и на то, что сейчас уже я, девушка, смогла получить достойное образование. Ведь все где-то когда-то начиналось, и кто-то делал первый шаг и первым пытался сдвинуть преграду.

Безусловно замечательная книга, заслуживающая высокой оценки.

Книга о семье, о семейном укладе. Но до времен еще когда девочки учились в Смольном пансионате, были бояре. Так сказать, до отмены крепостного права. Наиболее интересны именно такие главы где идет описание быта. Но при этом в повествовании рассказывается о девочке, чью семью постигла беда - сначала папа, потом сестры и братья. Самое удивительное читать, именно в нашем веке. Особенно в начале, когда идет описание чуть не 10х детей и думаешь - огооо, тут с одним порой не справляешься. Описаны так же няни, мамушки, слуги, так сказать иерархия. Чать книги уделена жизни в Смольном. Что тоже интересно и не удивительно, что девочки жили и в холоде и голоде в то время. Так сказать и закалка людей была другая. Под конец повествовании стало немного скучно читать. Потому что однотипная жизнь идёт изо дня в день.

Принято считать, что жизнь российского дворянства это сплошные "балы,красавицы,лакеи,юнкера"- праздник души и тела. Болезни, плохое образование, экономический упадок, приводящий к разорению-все это вынесено за грани представления о привилегированном сословии. Уж у кого,а у князя или графа, чей род растянулся на несколько сотен лет никак не может быть таких проблем.
Рассказывая о своем детстве выпавшем на вторую половину XIX века, Елизавета Водовозова скидывает романтический флер заблуждений , показывая, как на самом дел жилось дворянской семье. Увы, благородная фамилия не защитит семью от эпидемий, вороватых управляющих, крестьянских бунтов и пришедших в упадок имений. Чтобы удержаться на плаву,зачастую приходилось отказывать почти во всем, работая не меньше крестьянина, забыв,порой, о собственных детях. В противном случае-пьянство, долговые расписки, пуля в лоб. Ничего романтичного в этом нет.
Но,как бы там ни было,жизнь продолжается и уж если старшему поколению пришлось не сладко,то нужно постараться упростить жизнь младшего. Выгодный брак, хорошая работа, образование. Но и в этих сферах полно подводных камней, о которых автор не стесняется выложить всю правду.

Елизавета Николаевна Водовозова является одной из самых ярких участниц движения эмансипации конца XIX-начала ХХ века. Ее статьи о критике женского воспитания и новаторских педагогических методиках, навеянные беседами со знаменитым педагогом Константином Ушинским и либеральные взгляды шестидесяников приносили автору немало проблем со стороны правительства. Но,не смотря на это Водовозова продолжала свою деятельность.
"История одного детства" являет собой часть двухтомника мемуаров "На заре жизни и другие воспоминания". Выпущенная как детское издание, эта часть не затрагивает взрослые годы писательницы, рабочие и революционные моменты. Жизнь в деревне, простые взгляды на крепостничество и окружающий быт глазами ребенка, ученические годы в Смольном институте- все то, о чем было бы интересно читать юному поколению. задающемуся вопросом "как раньше жили люди?" Довольно зло автор расписывает прогнившую систему сословий, довольно никчемное образование в престижном институте, так, что даже у юного читателя не остается сомнений в том, что Российская Империя представляла собой сплошную молочную реку с кисельными берегами.
Взрослого читателя, конечно, книга ничем не удивит- он и так все это знает. Но, легкий слог и необычные взгляды ( детские книги такого типа обычно описывают пред революционный период) делают ее интересной для любого возраста.