Irisches Tagebuch

...поскольку настоящее здесь весомее будущего...

Но сначала нужно выпить чаю, много чаю, и много рассказать, и выплатить пошлину новостями, ибо, несмотря на радио и газеты, новость приобретает особый вес, если ты сам слышал ее из уст того, кому пожимал руку, с кем пил чай.

И верно, до чего у нас дурацкий, до чего глупый мир, где все хорошие вещи принадлежат плохим людям…

Дождь здесь вездесущ, грандиозен и устрашающ. Назвать этот дождь плохой погодой так же неуместно, как назвать палящее солнце - хорошей.

– Смотрите, какой опять выдался красавец, – сказал шофер такси, который вез нас к вокзалу. – Просто загляденье.
– Кто красавец? – спросил я.
– Да денек нынче, – сказал он. – Правда, парень хоть куда?

Жарко, очень даже жарко, и гора крутая, Шеймус вынужден толкать велосипед в гору, он обливается потом, изрыгает ругательства, однако ругательства его не касаются сексуальной сферы, как у тех народов, которые потребляют виноградное вино; его ругательства - это ругательства человека, предпочитающего виноградным винам спиртные напитки, они кощунственнее и остроумнее, чем социальные, недаром же спиритус - это дух.

Казалось, ирландцы изо всех сил стараются удержать и этот мировой рекорд, в котором они идут непосредственно перед Англией: почти десять фунтов чая потребляется ежегодно в Ирландии на душу населения. Другими словами, ежегодно через каждую ирландскую глотку протекает маленькое озеро чая.

Прощанье завершенное легче вынести, чем предстоящее

Со стен свисали приспущенные полковые знамена. Действительно ли они пахнут порохом? Судя по их виду, должны бы, но здесь пахло только тленом, как во всех церквах, где уже много столетий не курят ладаном.

"... даже музыка и та словно чем-то пахнет - от нее несет грубой эротикой тридцатых годов..."

"Дождевые облака нагнало с Атлантики, улицы Лимерика были сумрачны и пусты; белыми были только бутылки молока у дверей, пожалуй, даже чересчур белыми, да чайки, дробившие серость неба, облака жирных белых чаек - дробная белизна, которая сливалась порой в большое белое пятно. Зеленью отливал мох на древних стенах восьмого, девятого и всех последующих столетий, а стены двадцатого века мало чем отличались от стен восьмого: такой же мох, такие же развалины".

"В Ирландии великое множество ослов, которые не ходят в школу, - они обгладывают живые изгороди и меланхолически любуются природой, повернувшись хвостом к проезжающим мимо автомобилям".

"Темнота нависла над Дублином: все оттенки серого, какие только есть между белым и черным, отыскали себе в небе по облачку; небо было усеяно перьями бесчисленной серости - ни клочка, ни полоски ирландской зелени".

«It could be worse» – «Могло быть хуже» – здесь это наиболее употребительная поговорка, вероятно, и потому, что плохо бывает куда как часто, и худшее дарует, так сказать, утешительное сопоставление.

Скалы во мгле, одинокая церковь, окруженная черным вороньём, четыре тысячи километров воды по ту сторону могилы Йетса. И ни одного лебедя.

Не часы ошибаются, а время, которое придает значение даже минутной стрелке.