Тім Талер, або Проданий сміх

В больших городах с широкими улицами и теперь ещё встречаются переулки такие узкие, что можно, высунувшись из окошка, пожать руку соседу из окошка напротив. Иностранные туристы, которые путешествуют по свету с большим запасом денег и чувств, случайно очутившись в таком переулочке, всегда восклицают: «Как живописно!» А дамы вздыхают: «Какая идиллия! Какая романтика!»

Но эта идиллия и романтика – одна видимость, потому что в таких переулках обычно живут люди, у которых совсем мало денег.

он не отличал добра от зла — для этого ему не хватало какого-то органа чувств

Он, самый богатый человек на земле, беднее всех людей. Он навсегда потерял свой смех.

И почему барон так срочно умер?

«Из всех взрывов я признаю только взрывы смеха»

Самые сложные вещи иной раз становятся простыми, когда поговоришь о них с кем-нибудь.

Но они не хотели мне говорить, что случилось. У меня, видите ли, порок сердца. Да ведь он у меня уже больше восьмидесяти лет, и мы с ним прекрасно спелись, с этим пороком.

"Кто смеется, тот спасен!"
"Научи меня смеяться, спаси мою душу!"

В больнице человека, как нигде, охраняет уважение.

Госпожа Рикерт больше всего на свете любила завтракать и потому с удовольствием позавтракала во  второй раз

Он использовал её животную любовь с большой выгодой для себя, но выносил эту любовь с трудом

мир полон смеха

такие обсуждения почему-то всегда называют заседаниями, словно самое главное тут - сидеть на стуле

Все свои деньги я отдал за один кусок торта. И где-то за штабелем досок у причала я с жадностью уничтожил его в одну минуту. При этом я думал: "Так вот что едят каждый день на завтрак ангелы на небе!"

- Ошибаетесь, господин! Один из них - кошелëчных дел мастер...

- Ну ясно, ворует кошельки!

Вскоре он сделался самым знаменитым человеком на ипподроме — его там, как говорится, знала каждая собака.

Везенье его вошло в поговорку. О тех, кто часто выигрывал, говорили: «Везет, как Тиму!»

Он, Тим Талер, стал теперь богатым человеком! Он может поставить мраморную плиту на могилу отца. Заплатить долг фрау Бебер. Купить что-нибудь мачехе и Эрвину. А если захочет, даже приобрести самокат. С гудком и надувными шинами.

— Понятно, — сказал Тим, — молчать — это значит быть богатым, но никогда не смеяться. А проговориться — это снова стать бедным и все равно не смеяться.

Когда Тим во второй раз прочитал слова «господин Тим Талер», он показался сам себе почти совсем взрослым. Уже ради одних этих слов он готов был подписать контракт. Он и не подозревал, что этот небольшой второй пункт изменит всю его жизнь.

— Я хочу за это твой смех!

— И это все? — смеясь, спросил Тим.

Но карие глаза поглядели на него с каким-то странным, грустным выражением, и смех его оборвался — не хватало счастливого, захлебывающегося смешка.