Цитаты из книги Дневник

У всякого свой темперамент, но что касается так называемой грамматики искусства, то ей следует учиться у классиков.

Нельзя вообразить себе, что такое испанские церкви! Проводники в лохмотьях, служащие при церкви, - в бархате, иностранцы, собаки- все это ходит, молится, лает и т.д., и все имеет своеобразную прелесть. Хотелось бы тут, при выходе из капеллы, встретить внезапно, за колонной, идола своей души.

Известный мужчина женится, он выбирает себе женщину, которую любит, или хозяйку, которая усовершенствует его ежедневную жизнь, увенчает здание, которое он организовал, и эта женщина принадлежит ему. Заурядный мужчина женится, и происходит приблизительно то же самое. Но, я не хочу стать этой женщиной, ведь известный мужчина — это я. Ну, как же быть? Остаться свободной. Но это означает, что я попаду в другие оковы и что я оправдаю всю клевету...

Насколько неприятные впечатления сильнее приятных.

В тридцать лет, начинаются зрелые года. После тридцати лет можно быть красивой, молодой, даже более молодой, но это уже совсем не тот табак.

По-моему, существует три молодости; от шестнадцати до двадцати, от двадцати до двадцати пяти и от двадцати пяти до... как пожелают.

Я много бываю одна, думаю, читаю без всякого руководства. Быть может, это хорошо, но быть может, и худо.

Почему некоторые имена поражают нас? Слышишь какое-нибудь незнакомое имя. Оно странно звучит в твоих ушах. Потом часто вспоминаешь о нем без всякого повода, просто так.

В Риме я люблю только то, что сохранилось от древних времен. В Неаполе красиво только то, что ново.

Заметили ли вы, что для того, чтобы перенестись в какое-нибудь место, достаточно вспомнить запах, воздух, цвет?..

Читали вслух Пушкина и говорили о любви.

За час до приезда я отложила в сторону книгу, чтобы видеть Москву, нашу настоящую столицу, истинно русский город. Петербург — копия с немцев, но — лучше немцев, так как сделана русскими. А здесь все русское — архитектура, вагоны, дома, мужик, наблюдающий на краю дороги за поездом, деревянный мостик, переброшенный через что-то вроде реки, грязь на дороге — все это русское, сердечное, прямое, простодушное.

Можно чувствовать только сострадание к нашим братьям, которых мы давали душить и резать на куски этим ужасным дикарям туркам, этой нации без гения, без цивилизации, без нравственности, без славы.

Киев богаче всех городов в мире церквами, монастырями, монахами и мощами; что же касается драгоценных камней, находящихся в этих монастырях, то количество их баснословно: ими наполнены целые погреба, точно в сказках «Тысячи и одной ночи». Я была в Киеве лет восемь тому назад и еще помню подземные ходы, которые проходят под всеми улицами и соединяют между собою монастыри, представляя таким образом коридор, тянущийся на много верст и уставленный по обе стороны гробницами святых.

Итальянская принцесса, ее муж и свита еще в России; в настоящее время они в Киеве, в «матери русских городов», как назвал его Владимир Св., приняв христианство и окрестив половину Руси в Днепре.

На станциях в буфете очень чисто, так что я выходила часто.

Чем больше я читаю, тем больше я чувствую потребность читать, и чем больше я учусь, тем больше открывается передо мной многие вещи, которые хотелось бы изучить. Я говорю это вовсе не из пустого подражания известному мудрецу древности. Я действительно испытываю то, что говорю.

Я уверена, что соль полезна для гортани.

Только в час я выпила чашку кофе и съела яйцо, но такое соленое, что скорее это была соль с яйцом, чем яйцо с солью.

Я презираю деньги, но сознаю, что они необходимы.