Игра в марблс

Вопрос не в том, где ты рос, а в том, как воспитывался.

Лучший способ стать лучшим – умереть.

Есть вещи, которые мы хотим забыть, есть, которые забыть не можем, вещи, о которых мы не помним, что забыли, пока не вспомним. Но вот новая категория. Есть вещи, которые мы бы ни в коем случае не хотели забыть, - и каждому нужен кто-то, кто будет на всякий случай помнить за него.

Наверное, себя самого действительно не узнаешь, пока кто-то другой не узнает тебя по-настоящему.

Попробуйте всё время спрашивать человека, почему он сердится, и он обозлится.

всегда помни: нужно оставаться самой собой.

Переживать — это для живых.

Раз мне кажется, что в жизни что-то не сложилось, значит, либо в самом деле с жизнью что-то не так или со мной

Люди не понимают, что они делают с другими людьми, когда делают то, чего делать не следовало.

"Наверное, себя самого действительно не узнаешь, пока кто-то другой не узнает тебя по-настоящему "

Никто не радуется, если вновь выкапывают то, что хотелось зарыть поглубже

Если умеешь хранить секреты, тебя так просто не возьмёшь.

Молчание и терпение – лучшие способы строить жизнь, даже если терпение на исходе, особенно когда я не понимаю, в чем проблема и есть ли вообще у нас проблема.

Мне нужен был кто-то лучше, чем я сам. Гораздо позже я понял, что искал невесту лучше себя, потому что сам хотел стать лучше.

– Я играю в марблс. Собираю шарики. – Единой фразы не вышло, я даже не был уверен, насколько осмысленны мои слова, но я отчаянно цеплялся за спинку стула, и она, окинув взглядом меня, мою позу, мою тревогу, широко улыбнулась:

– Это чудесно! Когда у вас ближайшая игра?

– Завтра, – прокашлял я.

– Мне бы хотелось прийти посмотреть. Можно?

Совершенно растерянный, я согласился.

Тогда же я рассказал ей про марблс, а она засмеялась, подумав, что я дурачусь.

– Полно, Фергюс, расскажи, во что ты играешь на самом деле? В футбол?

Так и вышло. Я не стал рассказывать дальше. По нескольким причинам: меня смутил ее смех, в ресторане мне было не по себе, я стеснялся официантов, они следили за мной так, словно я пришел вилки воровать