Зеленая миля

Он больше не улыбался. Но лицо оставалось весёлым. Такие весёлые лица свойственны тем, кто любит причинять другим боль

Уходит. Так говорят о тех, кто ещё не умирает, но уже и не живёт.

Удачно брошенная реплика может разрядить накалившуюся обстановку.

Будешь держать себя в руках – жизнь у тебя будет лёгкая. Начнешь выкобениваться – умрёшь все равно, но до этого мы тебя обломаем.

Он знал, что он урод. В свои четыре года ребёнок уже знал это.

Я видел не лицо, а звериную морду. И на морде этой нельзя было прочитать ничего разумного, лишь хитрость... безжалостность... и радость.

В неприятностях он разбирался. Доставить их кому-либо другому – одно удовольствие. Навлечь на себя – это ни к чему.

Помните, я рассказывал, как после погони за мышью, еще до прихода Делакруа, Перси слишком близко подошел к камере Президента? Так опасно делать, именно поэтому Зеленая Миля такая широкая: когда идешь точно посередине, ни с одной из сторон до тебя нельзя дотянуться.

Я тоже не заметил у мыши рта, но видел темные крошечные бусинки глаз, и они мне совсем не казались безумными или бешеными. Они были умными и любопытными. Когда я отправлял на смерть людей, – людей, имевших предположительно бессмертную душу, – они выглядели более тупыми, чем эта мышь.

Пол в широком коридоре по центру блока "Г" был застелен линолеумом цвета зеленых лимонов, и то, что в других тюрьмах называли Последней Милей, в Холодной Горе именовали Зеленой Милей.