99 франков

Мир ужасается перспективе человеческого клонирования, а оно давным-давно существует и называется "plastic surgery"

...величайший революционер XX века - не Че Гевара, а Михаил Горбачев.

Чтобы продать идею КД, Креатор должен систематически ему внушать, что это он, КД, её и родил. «Я долго обдумывал то, что ты вчера сказал мне...», «Я решил идти тем путём, который ты тут наметил…»

Жить - значит мается животом, всё время, без остановки: в 15 лет у тебя болит живот потому что, влюблена ; в 25 -  оттого что тебя пугает будущее; в 35 - от неумеренной выпивки; в 45 - от чрезмерной тяжёлой работы; в 55 - потому что ты больше не влюбляешься; в 65 - от грустных воспоминаний о прошлом; в 75 - от рака с метастазами.

Чарли затягивается сигареткой и начинает судорожно кашлять. Октав умирает со смеху:

• Давай-давай кашляй, мистер Столп, это лучшее, что с тобой может случиться в этом мире.

В отличие от тюбиков пасты, булыжники не умирают. Он швыряет его подальше, за дерево; в ту минуту, когда вы прочтете эти строки, камень будет находиться в том же месте. Вот так-то - Октав завидует булыжнику.

Софи ушла от тебя так просто, каке обычно приходят.

Майами-Бич – это гигантская кондитерская: здешние здания похожи на сливочные торты, а девушки – вылитые конфетки, их так и хочется сосать до полного растворения.

Майами – город-побратим Содома, Гоморры и Вавилона!

Мы живем в мире, где единственное приключение состоит в траханье без резинки.

Когда умирает , не случается ровно ничего: просто мертвого рекламщика заменяет живой.

Всякий, кто накидывает пуловер на плечи, труслив, не элегантен, жалок и слаб.

Настал заветный час креаторов и сосок. Проходя через Булонский лес, ты делаешь привал и оплачиваешь минет без резинки. Двадцать минут спустя ты уже в агентстве.

Категорические неприятие перемен – вот что исповедуют во всех этих безликих конференц-залах.

Я не желаю вам счастья ибо счастливые люди не употребляют

Все проходит и все продается. Человек то же товар со своей стоимостью и со своим сроком годности.

Я считаю, что ты надрадся до нуля, но все равно окей, вперёд!

в тот миг, когда она затворяет дверь, ты уже остро тоскуешь по каждой проведенной с нею минуте.

Когда она поворачивает голову, все мужские головы поворачиваются за нею следом, как подсолнухи.