Избранная проза

Пене бурных волн
Суждено не долетать
Сокола гнездо.

(Сора)

Как величаво!
В листве младой, зеленой,
Блеск светлый солнца...

Твёрдость и прямота близки к истинному человеческому совершенству, и чистота души превыше всего достойна почтенья.

Далекий зов кукушки
Напрасно прозвучал. Ведь в наши дни
Перевелись поэты.

О ветер со склона Фудзи!
Принес бы на веере в город тебя,
Как драгоценный подарок.

Утка прижалась к земле.
Платьем из крыльев прикрыла
Голые ноги свои...

Уродливый ворон -
И он прекрасен на первом снегу
В зимнее утро!

Холод пробрал в пути.
У птичьего пугала, что ли,
В долг попросить рукава?

Есть особая прелесть
В этих, бурей измятых,
Сломанных хризантемах

Стропила моста поросли
Печаль-травою... Сегодня она
Прощается с полной луной.

Печалюсь, глядя на луну; печалюсь, думая о своей судьбе; печалюсь о том, что я такой неумелый!
Но никто не спросит меня: отчего ты печален?
И мне, одинокому, становится ещё грустнее.

Летняя трава!
Павших древних воинов
Грез о славе след…

В уныньи мой дух.
Пошли же мне, о кукушка,
Одиночество и покой!

Нет ничего более приятного, чем жить в одиночестве.

Печаль уходящего, жалобы остающегося подобны блужданию в облаках разлученной четы диких уток.

На горе Суэ-но Мацуяма построили храм и назвали его Массёдзан. Под соснами всюду могилы. Так вот каков конец всех клятв не разлучаться, «как два крыла одной птицы, как два побега одной ветки»!

Равнина Муса́си вокруг.
Ни одно не коснется облако
Дорожной шляпы твоей.

То другим говорил «прощай!»,
То прощались со мной… А в конце пути
Осень в горах Кисо́.

Рыбаку, чей век
Там проходит, где всегда
Гребни белых волн
Плещут о песчаный брег,
Нет пристанища нигде.

(Из антологии Кокинсю)

В горах глубоко
К чему рвать хризантему?
Источник светлый?