От нечего делать у меня появилось своеобразное развлечение. По вечерам я отправлялся на протоку и наблюдал в сумерках забавное представление.
Сюда регулярно приходил на водопой охоту енот-ракоед. У этого смешного зверька размером с собаку косматый хвост в чёрно-белых кольцах, широкие и плоские розовые лапы, тело словно покрыто сероватым мхом, а на лисью мордочку будто надета чёрная маска Зорро, отчего и без того забавный зверёк выглядит просто ковёрным клоуном. Зайдя в заводь, туда, где мелко, енот устраивался поудобнее на корточки, долго ёрзая попой, потом погружал в воду длинные пальцы передних лап и начинал тщательно исследовать дно. Иногда удача сопутствовала еноту не сразу. Тогда он так же степенно перебирался на метр в сторону, опять тщательно прилаживал для удобства своё тело, как старый толстый рыболов с подагрой, и снова начинал ощупывать дно. В конце концов ему обязательно везло и он находил своего рака. Нежно обнимая добычу уже двумя лапами и прижимая её к груди бережно, как ребёнка, зверёк выносил рака на берег и приступал к ужину.

Я всегда считал, уверен в этом и сейчас, что открытие Америки является одной из величайших трагедий в истории человечества, когда отбросы Старого Света навязали силой Новому Свету свою во многом уже извращенную мораль и далеко не бесспорную шкалу ценностей. Конечно, религиозных дикостей хватало и среди коренных американцев, спорить не собираюсь, но безнравственность как устойчивая система и даже как признак доблести появилась на земле ацтеков, майя и инков лишь вместе с приходом сюда «развитого» и абсолютно циничного европейца.

К моему изумлению, на глазах двух блокпостов, хотя и в вежливом отдалении, чтобы не тревожить сон и совесть блюстителей закона, перуанцы и эквадорцы – кто с сумками и рюкзаками, а кто и с небольшими колясками, способными преодолеть пограничную канаву, – без особой суеты, совершенно спокойно шествовали через границу в ту и другую сторону.
Как белый человек, я из этой толпы правонарушителей всё-таки выделялся, поэтому мы отошли от блокпостов метров на сто и там перепрыгнули через ров. Так без особых хлопот мы очутились на эквадорской территории.
Не понимаю, и чего все так восхищаются Джеймсом Бондом?

В Перу куда ни сунешься, везде инфекция, а потому самый популярный врач здесь — инфекционист. Раз в полгода рекомендуется к нему заглядывать. Он дает направление в лабораторию, а результаты показывают, сколько десятков разных гадостей вы за последнее время подхватили. Такой вот цикл: полгода лечишься, полгода собираешь микробы и вирусы.
Правда, один инфекционист посоветовал мне способ профилактики: каждый вечер на ночь выпивать стакан — грамм 200 — рома. По его мнению, это совершенно точно спасает хотя бы от желудочных инфекций. «Возможно, — ответил я, — но, боюсь, что если несколько лет подряд я каждый вечер буду выпивать стакан рома, то вернусь домой с другим хроническим заболеванием».
«Риск есть», — задумчиво согласился врач и сел выписывать таблетки.

Периодически автобус тормозил в какой-нибудь деревеньке, и тогда начиналась самая занимательная часть поездки под названием «высадка-посадка». Гвалт, который при этом поднимало в дилижансе всё живое, описать невозможно. Наверное, примерно так орал бы испуганный зоопарк, если бы туда влез Кинг-Конг.
Ещё бы! Сначала нужно было выпихнуть на время из автобуса ламу, а она, к несчастью, ехала до конечной. Затем какой-нибудь крестьянке с ребёнком, висящим, по местному обычаю, у неё за спиной, надо было протащить с заднего сиденья через весь салон все свои мешки, корзинки и клетки к единственным дверям в передней части автобуса. При этом всё за всё, разумеется, цеплялось, а неизменная для этих мест шляпа с головы женщины то и дело слетала, и в этом хаосе все дружно бросались её искать. Между тем спереди уже напирала точно такая же энергичная крестьянка в точно такой же шляпе и опять же с младенцем за спиной и со своим крикливым зоопарком: надо же было успеть первой занять освободившееся место.
Где-то в середине салона автобуса два встречных потока, понятное дело, сталкивались, и начинался водоворот. Гвалт в этот момент достигал своего апогея, а кто-то из животных, на радость всем, именно в этот самый удачный момент на нервной почве начинал справлять посреди общественного транспорта малую, а то и большую нужду.