Without Fail

... у него имелось целых десять дней для того, чтобы найти способ убить четвертого из наиболее охраняемых людей на планете.

Какое безумие! Ты рассчитываешь максимум на гнилой помидор в лицо, а получаешь ядерную боеголовку.

Прошло тридцать лет. Мы все здравомыслящие взрослые люди, – во всяком случае, я думал, что все. Вот я и решил, что это, наверное, просто глупая шутка.

... когда человек растет, он впитывает как губка.

– И все же, поддерживаете ли вы до сих пор доктрину подавляющего превосходства? – поинтересовался второй журналист, обращаясь к Армстронгу.

Да, я уверен в ней на все сто процентов, а потому ты тоже можешь раскрыться перед ней полностью. И для простоты предлагаю всем сразу перейти на ты.

Охрана президента и вице-президента считалась службой, которой занимаются семь дней в неделю по двадцать четыре часа в сутки. Тем не менее, в воскресенье во всем здании все равно царила совсем другая атмосфера. Люди одевались по-другому и почти нигде не слышалась тревожная телефонная трель. Кое-кто из сотрудников проводил воскресенье дома.

Волосы ее рассыпались по плечам. Нижний край рубашки задрался, и Ричер увидел плоский мускулистый живот над джинсами. Он был плотным, как панцирь черепахи.

– Но это же только кино, – напомнил Ричер. – Хотя оно тоже кое-что проиллюстрировало.
– Что же именно?
– Саму идею о том, что можно проникнуть на такой митинг и напасть на объект с близкого расстояния, в отличие от старомодного убеждения, будто покушаться на политиков можно только издалека.

Во-первых, идея о том, что можно сделать пистолет из подсобных материалов на дому, сама по себе абсурдна.

Чета Армстронгов взяла себе за правило ничего не есть во время публичных мероприятий. Как легко показаться идиотом, протягивая жирные пальцы, или пытаться говорить с набитым ртом.

– Деньги меня не интересуют, – отозвался Ричер. – И работа тоже не нужна.
– Тогда вы можете выступить добровольцем.
– Я был солдатом, но солдаты никогда ничего добровольно не выполняют.

– Никакое срочное дело не может помешать выпить чашечку кофе, – отозвался Джек.

– Джо был умным парнем. А потому иногда мог выдать что-то совсем глупое.

Пуля, скорее всего, пролетела над его головой, а может быть, и скользнула по волосам, так как он тут же поднял руку, чтобы поправить прядь, словно встрепанную порывом ветра.

Тишина стояла оглушающая. Было слышно, как каждая отдельная снежинка кружится в воздухе, чуть присвистывая и потрескивая.

Парни отличались кривоногостью, а может, хотели изобразить угрожающую раскачивающуюся походку. Лбы обоих украшали шрамы, и эти типы походили то ли на ярмарочных борцов, то ли на забияк из доков – такие встречались лет пятьдесят назад. Ричер оглянулся, но позади него до самой Ирландии никого не было.

Дядюшка Сэм выдавал мне доллары налогоплательщиков именно за то, что я занимался своей работой, в течение тринадцати лет. И уж конечно, он не рассчитывал, что я начну избегать трудностей, пытаясь отыскать в своем поведении какое-нибудь психологическое оправдание.

Лучше наверняка знать свои недостатки, чем только надеяться на лучшее.

– Я просто хочу сказать: у каждого из нас какие-то вещи получаются хорошо, а какие-то не очень. То, о чем мы сейчас говорим, у меня получается хорошо. Возможно, это единственное, что у меня получается хорошо. Не повод для гордости, но и для стыда не повод. Просто так есть. И я ничего не могу с этим поделать. Я генетически запрограммирован на победу, вот и все. Несколькими поколениями подряд.