Поймай меня, если сможешь. Реальная история самого неуловимого мошенника за всю историю преступлений

Ни один из старателей во времена золотой лихорадки не обогатился в калифорнийских холмах больше, чем я.

Особенно активно я участвовал в постройке нескольких игровых площадок для детей в неблагополучных районах города и служил в ряде комитетов, распоряжавшихся другими городскими молодежными проектами. Странное времяпрепровождение для лохотронщика, но я вовсе не чувствовал себя лицемером. Впервые в жизни я отдавал что-то свое безвозмездно, не думая ни о каком воздаянии, и оттого мне было хорошо.

Я обратил внимание, что другие врачи писали на латыни. Или на греческом. А может, это был их нормальный почерк. Во всяком случае, я не мог разобрать ни слова.

...ничтожное жалованье мне платят не потому, что я не окончил школу, а потому, что мне всего шестнадцать. Мальчик просто не заслуживает зарплаты мужа.

Обжулить мою мать было невозможно. А папа, пожалуй, сам же вырыл себе яму, потому что маме пришлось очень не по душе, что он использовал меня вместо пешки в их матримониальных шахматах.

Маме тогда было только пятнадцать, а папе двадцать восемь, и хотя в то время такая разница в возрасте выглядела несущественной, мне всегда казалось, что она сыграла свою роль в разрыве их брака.

Скромность не входит в число моих добродетелей. Да и сама добродетель в то время не входила в число моих добродетелей.

Служащие прославленной транспортной компании даже не догадывались об этом, но именно там и тогда «Пан-Ам» обзавелась своим самым дорогостоящим пилотом реактивного лайнера. Да притом не умеющим летать. Впрочем, какого черта! Достоверный научный факт, что шмель тоже не должен летать. А ведь летает, да еще и попутно собирает уйму меда.

Женщины стали моим единственным пороком. Я упивался ими, мне было вечно их мало, я просыпался с мыслью о девушках и отходи ко сну с мыслью о них - очаровательных, длинноногих, головокружительных, фантастических и дивных. Я отправлялся на охоту на рассвете, выезжал за ними по ночам и искал их с фонарем. По сравнению со мной Дон-Жуан страдал лишь легкой формой любовной горячки, я же был одержим до безумия.

Впрочем, какие там молитвы, горестно раздумывал я, когда поклоняешься богу жуликов.