Цитаты из книги Ґалапаґос

Здесь я позволю себе вставить личное наблюдение: еще будучи в живых, я сам часто получал от своего увесистого мозга советы, которые, с точки зрения моего благополучия - да если уж на то пошло, и благополучия всего рода человеческого,- можно было охарактеризовать как, мягко выражаясь, сомнительное. Вот вам пример: он толкнул меня пойти служить в морскую пехоту и отправиться воевать во Вьетнам. Спасибо ему за это большое.

Сомнению любого рода может положить конец только действие.

Прощай, старина. Тебе предстоит отправиться в иной мир. И наверняка в лучший, потому что никакой другой мир не может быть хуже, чем этот.

Человеческий мозг стал фонтанирующим и безответственным генератором предположений относительно того, что можно сделать с собственной жизнью. В итоге забота о благе будущих поколений стала восприниматься как одна из множества игр для больших энтузиастов - вроде покера, поло, игр на рынке ценных бумаг или писания научно-фантастических романов.

Человек- именно тот,за кого он себя выдает,ни больше,ни меньше. Закон естественного отбора сделал людей абсолютно честными в этом отношении. Каждый является  в точности тем, кем кажется.

Именно это являлось, по-моему, самым дьявольским в больших мозгах людей древней эпохи. Мозги эти внушали их обладателям: "Вот сумасшедший поступок, который мы могли бы совершить, - но, конечно, ни за что на него не пойдем. Просто занятно помечтать".

В "Мандаракс" следовало бы заложить - но не заложили - предупреждение на этот счет: "В нынешнюю эпоху больших мозгов все, что можно совершить будет совершено - так что за дело."

Он осмелился сказать такое адмиралу, Зигги! Я бы приказал повесить его на рее... ик... если бы кто- то не спер, ик... рею... ик. На рассвете... ик... если бы кто-то не спер рассвет.

Природа никогда без помощи человека не сумела бы стать столь предсказуемо разрушительной на небольших пространствах.

Если бы не эти невероятно гипертрофированные мозги, Земля была бы совершенно невинной планетой.

«Вечно что-то не ладится с нашими зубами. Обычно их не хватает на срок, сопоставимый с продолжительностью жизни. Каким событиям в ходе эволюции должны мы быть благодарны за то, что вынуждены ходить с полным ртом крошащихся черепков?»

"Отношения должны строиться усилиями обеих сторон. Если старается только один, ничего хорошего из этого не получится. И тот,кто старается в одиночку, будет в результате все время оставаться в дураках."

Мой мальчик, – сказал отец, – ты потомок многих поколений решительных и находчивых микроскопических головастиков, каждый из которых был чемпионом в своем роде.

Даже сейчас, миллион лет спустя, мне больно писать о столь жестоких человеческих поступках. Миллион лет спустя мне все еще хочется извиниться за все человечество. Это все, что я могу сказать.

"Большой мозг нашептывал Мэри то, что она любила повторять своим ученикам: нет никакого вреда, а может статься, даже очень полезно, чтобы люди играли в своем уме всевозможными идеями, сколь бы невозможными, непрактичными или совершенно безумными они ни представлялись на первый взгляд."

И по сей день человек с полным желудком ведёт себя в точности так же, как и его предки миллион лет тому назад, - с трудом осознаёт страшно неприятное положение, в котором он, возможно, находится. Тогда то он и забывает, что нужно быть начеку. Но особенно трагические последствия имел тот недостаток миллион лет назад, поскольку люди, наиболее информированные о состоянии планеты и достаточно богатые и могущественные, чтобы остановить ход разорения и распада, были по определению чересчур сытыми.

Брак – общность, состоящая из рабовладельца, рабовладелицы и пары рабов; и все это в двух лицах. Амброз Бирс (1842–?)

Те, кто обладал какими-либо необходимыми для жизнеподдержания товарами, отказывались уступать их за деньги - все равно, соотечественникам или иностранцам. Они вдруг получили возможность сказать людям, чье состояние имело лишь бумажное выражение: «Эй, вы, идиоты, очнитесь. С чего вы решили, что бумага может иметь какую-то ценность?»

Але він добре знав, що робити, аби час знову спливав приємно, — треба забути про погану новину — і край.