Revelation

Я ощутил злость и разочарование. Установить контакт с Адамом не было никакой возможности. С таким же успехом можно было пытаться пробить головой кирпичную стену. Никто из этих фанатиков не желал слушать кого-либо, кроме себя. Либо ты принимаешь то, что они говорят во имя Господа или от имени Господа, либо они безоговорочно приговаривают тебя к вечным мукам в геенне огненной. Адам был безумен, но именно из этого произрастало его безумие. Убийца тоже не только оповещал мир о том, что он полагал волей Господней, но и пытался выполнить эту волю.

— Когда я был молод, в Париже бурно обсуждали один случай. Этот человек вот уже шестьдесят лет как умер, но люди, когда им хотелось испытать острые ощущения, говорили о нем. Его звали маршал Жиль де Рец.

— Кто это?

— Он был французским бароном и землевладельцем, блестящим военачальником, воевавшим на стороне Жанны д'Арк против англичан, и внешне совершенно нормальным человеком. Но когда он удалился от дел и поселился в своем поместье в Бретани, бывший маршал стал похищать детей и убивать их самыми ужасными, садистскими способами.

— Детей?!

— Да-да, он творил такие вещи, о которых мне даже говорить не хочется. Местные жители знали об этом, но он был могущественным человеком и стоял над законом.

Гай уставился в меня неподвижным взглядом.

— Однажды де Рец пригасил местного брадобрея, чтобы тот причесал и уложил волосы на головах убитых им мальчиков, которые он насадил на колья и выставил напоказ в холле своего замка, а потом спрашивал, какая из них ему больше понравилась. Вот что он вытворял.

— Господи Иисусе!

— Через пять лет Жиль де Рец совершил ошибку. Он навлек на себя гнев церкви, наговорив на каком-то диспуте что-то такое, что вызвало раздражение у клириков. Тогда-то и вмешался тамошний епископ. Де Реца судили и казнили за совершенные им преступления. Когда о них стало известно, у всех застыла кровь в жилах. На суде он заявил, что совершал преступления лишь потому, что ему это просто нравилось.

— Боже милостивый!