Цитаты из книги Третья истина

– Ну так это же захватывает, Александрин! Книга! Ты – в её власти, она – в твоей.

Ведь, казалось, поуспокоилась... Но что заставляет двигаться по вечному кругу одни и те же картинки, образы, звуки... не тускнеющие, не отпускающие? Перпетуум мобиле существует, оно в Сашиной памяти и не вечно только потому, что не вечна Сашина жизнь.

Хорошо ли: в бурлящем потоке новой жизни самым интересным и главным остаются вечерние встречи с человеком, так естественно носящим своё антиреволюционное прозвище.

— Ошибок понаставила, да? От волнения, наверное. А каждая ошибка в русском языке вам нож в сердце, да? — Да. Нож. Вообще, ты щедро мечешь в меня ножи разных калибров. Это я уже не о русском.

– Значит, вы не поедете сражаться? – Убегать на войну без него было не так заманчиво. – А с кем мне там сражаться? – С врагами! – У тебя есть враги? Я к их услугам. – Не у меня... – Ах, у тебя их нет? У меня тоже. В таком случае сражение пока можно и отложить.

–Мсье Виконт! Вы – необыкновенный! –Необыкновенный урод или необыкновенный красавец? И персик в руках – усиливает впечатление?

Скажу одно — это действительно счастье, что в вашей жизни был такой человек, не каждому на долю это выпадает, – и то, что вы сумели его понять и оценить.

Поль... он необыкновенно глубокий человек... как океан. Представляете? И умный, талантливый такой, что даже пытаться понять, откуда берётся то, что он делает или говорит, невозможно... Его просто надо слушать, наблюдать – и это уже счастье!

Шла и думала, как это правильно и восхитительно, когда человек идёт из школы не к Софье Осиповне какой-нибудь, а к тому, кто действительно олицетворяет дом, семью, защиту. Горы можно свернуть!

Потому что для меня быть там, где вы, самое правильное, и спорить тут не с чем.

Лулу помрачнела. Хотя Виконт казался ей всегда невероятно сильным и ловким, ей часто мерещились угрожающие ему опасности, и она пугалась чего-то «задним числом». Такие мысли были сродни внезапному осознанию уязвимости Земли и Солнца. Вот и сейчас она живо представила ужасную рану на его голове, слипшиеся от крови русые волосы... Как больно ему было!

Тема убийств в последнее время обступила со всех сторон. Только Виконт всегда оставался уверенным в чём-то ином, и это было просветом в стене насилия и взаимной ненависти.

Чувство меры – важнейшее из человеческих качеств!

–Досадно, когда доблесть человека измеряется сумасбродством юности...