От Евразии к Европе. Крит и Эгейский мир в эпоху бронзы и раннего железа (III—начало I тыс. до н. э.)

Таким образом, на всем кикладском искусстве лежит печать какого-то надлома, какой-то преждевременной усталости и да-же обреченности. Ему явно не хватало запаса жизненных сил. необходимых для дальнейшего развития. По всей видимости, это была одна из тупиковых ветвей на древе великой художественной традиции европейского энеолита. Зловещая ирония истории на этот раз заключалась в том, что кикладцам при-шлось уйти «со сцены» именно в тот момент, когда они пер-выми из всех народов Эгейского мира сумели заглянуть в его отдаленное будущее, вплотную приблизившись к великой тай-не греческого искусства. Замечательные художественные открытия кикладских мастеров в сущности не нашли себе ника-кого применения в творческой практике их современников и ближайших потомков и вскоре, видимо, были просто забыты.

Ранне-минойские статуэтки, сделанные из камня или из глины, как правило, очень грубы и неуклюжи. Их создателям было явно чуждо и недоступно гармоничное изящество лучших киклад-ских идолов. Критская керамика этой эпохи и в техническом. и в чисто художественном отношении также сильно проигры-вает на фоне великолепных изделий кикладских и элладских гончаров. Довольно-таки жалкое впечатление производят и критские золотые изделия из богатых могил острова Moxлос - все эти незатейливые цветочки и листики, как будто вы-резанные из фольги для елочных украшений, в особенности если поставить их рядом с массивными, по-варварски пышными вещами из троянских кладов. 108 Казалось бы, ничто в этом искусстве еще не предвещает фантастического великолепия позднейших минойских фресок, вазовой живописи, изделий из 30-лота, слоновой кости, фаянса, драгоценных камней и т. д.